TopTurizm Яндекс.Метрика
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

26 апреля 1836 года состоялось венчание Николая Огарева и Марии Рославлевой

Опубликовано 25.04.2017

26 апреля 1836 состоялось венчание ссыльного Николая Огарёва и девицы Марии Раславлевой, дочери саратовского помещика Льва Яковлевича Раславлева. Этому событию предшествовала процедура подачи Огарёвым просьбы на имя губернатора А. А. Панчулидзева, который, в свою очередь, запрашивал разрешение МВД на брак.

Бывший губернаторский дом многими воспоминаниями связан с жизнью Огарева— выдающегося русского поэта-революционера, друга и соратника Герцена.

Сюда 14 апреля 1835 года двадцатидвухлетний Николай Огарев был привезен из Москвы в сопровождении жандарма и сдан губернатору Панчулидзеву под расписку. Он был выслан из Москвы «под строгий надзор местного начальства и наблюдение отца» по делу о лицах, певших на вечеринке «пасквильные стихи». Ему вменялось также в вину, что он «вел с титулярным советником Герценом переписку, наполненную свободомыслием; в показаниях своих замечен упорным и скрытным фанатиком». Говоря словами самого Огарева, он был «юношей страстно-мятежным».

В нижнем этаже губернаторского дома находилась канцелярия, куда с первых дней приезда в Пензу Огарев был определен на службу. «Я езжу в канцелярию, в глупейшую канцелярию», — писал Огарев Герцену, который в это время также томился в ссылке.

Панчулидзев даже в николаевской России выделялся своими злоупотреблениями и произволом. Огарев в письмах не называет Панчулидзева иначе как сатрапом. «...Я в городе под гнетом сатрапа», — писал он Герцену. Четверть века спустя в отрывке «Кавказские воды», напечатанном в герценовской «Полярной звезде», Огарев отметил, как характерное впечатление пензенских лет, запуганные лица, которые он «привык встречать под разбойнически-отеческим управлением Панчулидзева и, пензенских чиновников и помещиков».

Но не только мрачными воспоминаниями связан губернаторский дом с жизнью Огарева. Панчулидзев был любителем музыки, причудливо сочетая в себе «меломана и зверя», как назвал его Н. С. Лесков в рассказе «Загон».  Он держал большой оркестр из своих крепостных. Огарев страстно любил музыку, сочинял ее («я пишу стихи и ноты», — сообщал он Герцену), и немало светлых часов было проведено им на концертах, в зале, на втором этаже губернаторского дома. Этот зал сохранился. Здесь же познакомился Огарев со своей будущей женой — Марией Львовной Рославлевой. Она была племянницей Панчулидзева и жила в этом доме на третьем этаже «в светелке с полукруглым окошечком», отмеченным Огаревым. Вот как изобразил Огарев свое объяснение с будущей женой :

«В зале, освещенной огнями, толпились люди и думали— веселиться. И в шумном говоре звенело бездушное слово, и жалкая мысль выливалась в многосложные речи... Вдалеке от толпы сидели дева и юноша. Их взоры с любовью тонули во взорах друг друга... И сознание симпатии глубокой электрической искрой пробежало по душам их, и сердца их  забились с одинакою силой».

Брак Огарева с Рославлевой был несчастлив (история их  отношений навеяла Тургеневу образы Лаврецкого и его жены в романе «Днорянское гнездо»), но первые три года, проведенные в Пензе, были лучшими. «Я люблю этот город за все то, что он мне дал», — писал Огарев о Пензе в 1842 году. Теплые чувства к городу своей молодости Огарев сохранил навсегда. В 1877 году на далекой  чужбине — в Англии, умиравший старик Огарев видел Пензу во сне и, сон свой записал в стихах:

«Вот сон: въезжаю с Мери в край родной,

Дней юной ссылки старый город мой...»

Опубликовать в социальных сетях