TopTurizm Яндекс.Метрика
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Гид-экскурсовод в Пензе Нина Лебедева

 

АХТЫРКА.

 

Когда-то это было сельцо с очень простым названием - Дудкино. Но вот в 1739 году купил его князь Трубецкой Иван Юрьевич, сын которого - Николай построил деревянную церковь во имя явления Ахтырской иконы Богоматери. Икона была «явлена» в городе Ахтырка Харьковской губернии и после нескольких исце­лений, произошедших возле нее, признана чудотворной.

Строительство церкви в усадьбе Трубецких во имя этой иконы связано с такой легендой. Раненый князь возвращался домой, вдруг лошади понесли, экипаж свалился с высокого берега Вори, речки, протекающей возле усадьбы, и разбился. У князя был список с Ахтырской иконы Божией Матери, данный ему родителями. Князь остался невредим, а икона, находившаяся в багаже, оказа­лась рядом с ним. В память чудесного спасения и построил он цер­ковь во имя явления Ахтырской иконы. Вскоре и усадьбу, и село стали называть по церкви - Ахтыркой. А слово это скорее всего тюркского происхождения и значит «белая крепость» («ак турка»).

Величественный вид приобрела Ахтырка при следующем вла­дельце - Иване Николаевиче (1760-1843). Его жена Наталья Сер­геевна, урожденная княжна Мещерская (1775-1852), взялась за обустройство усадьбы. При ней был выстроен обширный дом, ка­менная церковь с колокольней, разбит парк, запружена река, так что получился большой пруд. И Ахтырка оказалась едва ли не единственной в Подмосковье усадьбой, целиком выстроенной в одном стиле - стиле ампир.

20-е годы XIX века - последний всплеск усадебного строитель­ства. Автором проекта дома был, как предполагают, Доменико Жилярди (1785-1845), много работавший в Москве после пожара. 1812 года, или кто-то из его учеников. Владельцы, сознавая цен­ность архитектурного ансамбля, заказали изображение усадьбы художнику, оставшемуся для нас неизвестным.

На литографии 1830-х годов мы видим и широкий пруд с ло­дочной пристанью, и величественный дворец на другом его бере­гу, и молодые еще посадки деревьев. А большая часть парка была разбита в расчищенном лесу. Е.Н. Трубецкой писал, вспоминая парк уже 1870-х годов:

«...глаз, привыкший к стилю, радовался тут на каждом шагу. Мостики, переброшенные через ручьи, с грациозными перилами в березовой коре, круглая одноэтажная беседка "гриб", двухэтаж­ная беседка "эрмитаж" с мезонином, с дивным видом с лесистого холма на дом, утопающий в зелени на противоположном берегу реки, пристань для лодок в стиле дома. Весь этот огромный сад с вековыми деревьями, березами, липами, тополями, соснами и еля­ми был раскинут по холмам по обоим берегам реки Вори, запружен­ной и образующей в Ахтырке широкую водную поверхность с ост­ровом посередине, куда мы часто ездили на лодке. Все это было с любовью и удивительным вкусом устроено моей прабабушкой».

Сын Натальи Сергеевны Трубецкой, Петр Иванович, отметил ее заслуги способом необычным, по крайней мере, в России не распространенным: поставил ей на берегу Вори памятник-колон­ну с выбитым на ней стихотворением собственного сочинения. В нем есть такие строки:

Ты местность эту сотворила,

 Храм Божий, воды, дом и сад,

 Саму природу победила,

 Всему дав стройный, дивный лад.

Это не памятник на могиле. Княгиня, как и предыдущие вла­дельцы Ахтырки, похоронена под Трапезной Троице-Сергиевой лавры. Это памятник Матери и ее деяниям.

От былого великолепия осталась только церковь с колоколь­ней. Колонна памятника долгие годы валялась на земле. Не так давно памятник восстановлен, стоит возле церкви.

 

Строгой и величественной архитектуре усадьбы соот­ветствовал и стиль жизни владельцев. Вспоминая о сво­ем деде Петре Ивановиче (1798-1871), генерале от ка­валерии, потом сенаторе, Ев­гений Трубецкой писал:

«Дедушка не только тре­бовал, чтобы всё кругом под­чинялось стилю, но и сам ему подчинялся... Раз заведенный порядок повторялся у него изо дня в день, из часа в час. Все те же часы вставания, все та же каждодневная прогул­ка с сидением точно определенного количества минут на названной в его честь кня­жой скамейке в парке. И никакая погода не была в состоянии изме­нить этого обязательного для него расписания.

Однажды в холодный осенний дождливый день моя мать сопро­вождала дедушку во время прогулки. Когда он по обыкновению сел на княжую скамейку, она тоже хотела посидеть вместе с ним, но он дрожащей от холода рукой вынул из кармана часы и, посмотрев на них, сказал: "Идите, идите, дорогая, домой, я боюсь, что Вы про­студитесь, а я должен оставаться еще на десять минут на этой скамейке". И досидел...»

Жизнь в Ахтырке изменилась, когда в начале 1860-х годов в ней поселился Николай Петрович Трубецкой (1828-1900) с молодой женой Софьей Алексеевной, урожденной Лопухиной (1841-1901). Е.Н. Трубецкой писал: «... новый жизненный принцип, внесен­ный Мам'а в Ахтырку, выражался в положении - все для детей... Тут были даже преувеличения, и мы были ими избалованы... Вспоминая переход Ахтырки моего деда к Ахтырке моего отца, -

я испытываю впечатление, словно вся величественная архитектура ахтырской усадьбы ушла вовнутрь, превратилась в иную, маги­ческую архитектуру звуков».

Н.П. Трубецкой, выйдя в отставку, познакомился с музыкан­том Николаем Григорьевичем Рубинштейном (1835-1881) и стал его ближайшим другом, покровителем и спонсором. С этих пор для князя главным делом жизни стала организация музыкальной жизни Москвы и открытие Московской консерватории. В 1960 году они создали Московское отделение Русского музыкального общества (РМО), а в 1866 году - Московскую консерваторию. При этом Рубинштейн отвечал за художественную часть, а всеми орга­низационными вопросами занимался Трубецкой. Благодаря сво­ему титулу и весу в обществе ему удавалось преодолевать многие административные препоны.

В 1860-1870 годы в Ахтырке подолгу гостили выдающиеся музыканты, профессора Московской консерватории: знаменитый виолончелист Косман, один из первых скрипачей мира - Лауб и его ученик Гржимали, виолончелист Фитцвенгаген, и, конечно, сам Н.Г. Рубинштейн. В 1847 году побывал в Ахтырке П.И. Чайковский.

Духовная атмосфера дома была создана Софьей Алексеевной. Она дала детям религиозное воспитание. Евгений Трубецкой при­вел в воспоминаниях такой случай:

«Моя маленькая сестренка, кажется, Тоня ползает под сто­лом после обеда и собирает крошки. Она знает, что это запреще­но и потому говорит: "Мама, отвелнись, я буду собирать клошки!". Мама указывает на образ и говорит: "Я не увижу, так Бог увидит"; а Тоня ей в ответ: "Пелвелни Бога".

Не помню, что сказала на это Мам'а. Помню только, что с этой минуты с какой-то необычайной силою гипноза мне врезалось в душу религиозное ощущение, навсегда оставшееся для меня одним из центральных и самых сильных, - ощущение какого-то ясно­го и светлого ока, пронизывающего тьму, проникающего и в душу, и в самые темные глубины мирские; и никуда от этого взгляда не укроешься. Такие гипнотические внушения - самая суть воспита­ния, и Мам'а как никто умела их делать...

Помню, как Мам'а готовила нас к первым нашим детским исповедям, читая Евангелие. Страдания Христа и ужас человеческого греха, приведший к этому, так ярко изображались в наших душах, потрясающая повесть о Голгофе так захватывала, что мы все плакали».

Старший из сыновей Софьи Алексеевны - Сергей Николаевич Трубецкой (1862-1905) - стал выдающимся философом. Свою магистерскую диссертацию он посвятил матери. В формировании его взглядов, несомненно, сказалось воспитание, полученное в Ахтырке. Евгений Трубецкой писал:

«Самое имя "Сергий" не случайно было ему наречено при креще­нии. Ахтырка, где он родился, находилась всего в тринадцати вер­стах от Троицко-Сергиевской лавры и всего в пяти верстах от Хотьковского монастыря, где погребены родители св. Сергия - Ки­рилл и Мария. Хотьковом и Лаврой полны все наши ахтырские вос­поминания. В Лавру совершались нами - детьми - частые паломни­чества, там же похоронили и дедушку Трубецкого; а образ св. Сергия висел над каждой из наших детских кроватей. - Нужно ли удивляться, что миросозерцание моего брата, а в особенности внутренняя музыка его существа - насквозь насыщены густым зво­ном лаврских колоколов и носят на себе печать великой народно - русской святыни?..

Когда я вспоминаю жизнь моего брата Сергея, мне всегда кажется, словно в нем чувствовалась мысль и воля этого святого - исповедника соборности, который учил прежде всего любить, а уж потом созерцать».

Сам Евгений Николаевич Трубецкой (1863-1920) был также выдающимся религиозным философом. Он безусловно испытал на себе влияние всей атмосферы Ахтырки и ее близости к Троице- Сергиевой лавре. Среди его трудов особое место занимают очерки о древнерусском искусстве, имеющие непреходящее значение: «Умозрение в красках», «Два мира в древнерусской иконописи» и «Россия в ее иконе».

В 1880-е годы природа Ахтырки привлекла внимание худож­ников Абрамцевского кружка. Виктор и Аполлинарий Васнецовы написали немало этюдов в ее окрестностях. В 1891 году на даче в Ахтырке поселился Михаил Нестеров. Но замечательный архитектурный ансамбль усадьбы почти не привлекал внимания этих художников. Видимо, это объясняется тем, что художники Аб­рамцевского кружка были увлечены народным искусством и древнерусской архитектурой, а наследием эпохи классицизма не интересовались.

Отношение к искусству классицизма в русском обществе изменилось в конце 1900-х годов. Писал Ахтырку живший на даче у своих родственников Абрикосовых художник Василий Кандинский (1866-1944), основоположник абстракционизма, получив­ший позднее мировую известность. Очень интересен, в частности, его этюд «Красная церковь» с резким сопоставлением звонких ло­кальных цветов - красного и зеленого.

Николаю Петровичу Трубецкому пришлось еще в 1879 году продать усадьбу. Музыкальное общество, консерватория, большая семья, широкая благотворительность поглотили его состоя­ние. Ахтырка вскоре была приобретена московским мировым судьей И.М. Матвеевым, затем владельцем стал его сын Сергей Иванович. Он устроил в усадьбе замечательные цветники. Но вскоре после революции его выселили, а в усадебном доме власти в 1921 году устроили детский дом для беспризорников. Крестья­нам это не понравилось, и они дом подожгли.

В 1980-х годах церковь, к тому времени уже полуразрушенная, была реставрирована и в 1991 году ее передали общине верующих. Храм отличается простыми, строгими формами: кубический объ­ем завершается купольной ротондой. Колоннады боковых порти­ков сообщают ему торжественную монументальность.

Взяв книгу по архитектуре Древней Греции, вы убедитесь, что в декоре церкви использованы древнегреческие элементы дорического ордера. Пояс на стенах имеет меандровый орнамент. Храм соединен с колокольней крытым переходом. Колокольня, завер­шающаяся шпилем, - на редкость стройная в отличие от боль­шинства колоколен XIX века. Красавица-церковь с белыми ко­лоннами портиков и белым же декором на темно-вишневом фоне стен - сооружение стиля ампир, детище несомненно талантливо­го архитектора. Но немалая роль в создании этого замечательного памятника архитектуры принадлежит и княгине Н.С. Трубецкой: в альбоме А.С. Кутепова, ученика Доменико Жилярди, она выбра­ла самый удачный проект. 

К сожалению, убранство интерьера церкви полностью утрачено. Возле церкви построено множество каких-то сараев. Да и сама она после реставрации уже сильно обветшала. Правда, в последние годы перед церковью разбиты клумбы. Плотина давно разрушена.

Почти ничего не осталось от усадебного парка. Но если перейти на другой берег реки, то в траве можно заметить крохотные маргарит­ки, вызывающие чувство умиления. Маргаритка - удивительное по стойкости растение. В самых неблагоприятных условиях она, мель­чая, вырождаясь, продолжает жить. Места, где были иные усадьбы, порой только по этим цветам и можно определить.

 

Перейти к экскурсии "Православная дорога к Сергию Радонежскому"

 

Опубликовать в социальных сетях