TopTurizm Яндекс.Метрика
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Гид-экскурсовод в Пензе Нина Лебедева

 

Вадинск (бывший Керенск)

Часть 1.  Керенск

Керенский острог возник на горе, вблизи которой в реку Вад впадают его притоки Керенка и Ченгар ,  на опасной Вадовской дороге. Дорога от Ценского заповедного леса по Ваду и до «Ломовских сторожей» — контролировалась четвёртой «сторожой» (дозорным постом мещерских казаков). Вероятно, на горе была казачья стоянка. Краевед С. П. Петров утверждает: «На месте Керенска находилось небольшое укрепленьице с деревянной вышкой, на которой день и ночь стоял стражник, наблюдавший за окрестностями. При Иване Грозном от этой сторожи до места, где затем будет построена Пенза, была проведена станичная сторожевая линия».

В 80-е годы минувшего века в Российском государственном архиве древних актов были найдены две «Памяти» (правительственные распоряжения). В «Памяти» от 8 мая 1636 года дается указание о строительстве на реке Буртас острога. А в другой «Памяти», уже от 28 мая 1639 года, о «переноске» Буртасского острога на реку Керенку. Керенская засечная крепость, построенная в 1639 году как переноска Буртасского острога близ места впадения реки Керенки в Вад, и послужила началом городу Керенску. Работами по сооружению острога руководил житель города Севска голова Улан Молостов. Посланная из Приказа Казанского дворца в Разрядный приказ «Память» от 28 мая 1639 года обязывала направить 50 верстанных татар из города Кадома на новое место службы. Им следовало: «…быть в Кадомском уезде у нового острожного и засечного дела на реке на Ваду на устье реки Керенки для обереганья от приходу воинских людей». Керенская крепость, как и другие городки-крепости «польской украйны» (порубежье с Диким полем), должна была прикрывать юго-восточные подступы к Москве от набегов кочевников.

В 1645 году острог разорили ногайцы, и два года спустя была отстроена новая деревянная крепость. Находилась она на горе и имела четыре угловых и четыре проезжих башни, вал земляной и ров. Оборонительные сооружения представляли собой почти правильный прямоугольник. Возводил «вторую», более совершенную в фортификационном плане Керенскую крепость посланник царя, окольничий Богдан Хитрово. Он позднее построил Симбирскую и Корсуньскую крепости. Краевед А. Л. Хвощев приводит выдержку из челобитной мещерских дворян за 1646 год: «Крестьянишка наша с пяти дворов по человеку крепили город Керенской, вал валили и рвы копали, всякие стенные крепости делали с весны до зимы». Новую крепость на месте первой, сожженной ногайцами, полностью построили в 1648. Из описания Керенска 1681 года: «Глубокий ров и земляной вал окружают город со всех сторон; от степной стороны подле рва надолбы из дубовых стояков, вбитых в землю сплошной стеной. Город огражден деревянную стеною с башнями, возвышающимися по углам. На каждой из угольных башен пушка или пищаль затинная; при пушках пушкари, при пищалях затинщики». В центре, на пригорке, возвели деревянную церковь Архистратига Михаила, около которой образовался первый керенский погост.

Крепость окружили слободы, в которых селились, преимущественно, служилые люди. Богоявленская (Казачья) слобода располагалась к северо-востоку от города-крепости, Архангельская к северу, а Покровская (Стрелецкая) к юго-западу. Ранее, на юго-востоке, имелась Инвалидная слобода. Её местоположение указано в описании города 1788 года: «По правую сторону Керенки присутственные места и большая часть жилья, а по левую ея и Вада Инвалидная слобода». Слободы получили свои названия по церквам. Первоначальное наименование Богоявленской — Казачья — от селившихся здесь казаков. Слившаяся с Богоявленской Инвалидная (в 1864 её уже не было) — от инвалидов (солдат-отставников). В Покровской жили стрельцы, потому слобода называлась поначалу Стрелецкой.

Во время восстания Степана Разина жители Керенска сдали город бунтовщикам, подошедшим к нему со стороны Нижнего Ломова под командованием Михаила Харитонова. Многие и сами присоединились к восставшим. Выдали на расправу воеводу Автамона Безобразова, пытавшегося организовать в крепости оборону с тремя сотнями казаков и стрельцов. Воеводу повесили на торговой площади. Новым главой города народным собранием был избран керенский казак Семён Кузнец. 13 октября 1670 года восставшие, к которым присоединились многие керенцы, выдвинулись, по личному приказу Разина, к селу Конобеево Шацкого уезда.

Отступившее из-под Шацка повстанческое войско вновь было собрано у Верхнего Ломова и встало лагерем в лесу к северу от Керенска, устроив для обороны позиций засеки.Но восставшие снова потерпели поражение и отступили вдоль засечной черты на юго-восток. Освободил Керенскую крепость, как и весь уезд, от бунтовщиков воевода Яков Хитрово. Он жестоко наказал местных зачинщиков бунта против царской власти. Из Керенска и окрестностей были массово изгнаны составлявшие значительную часть местного населения татары и мордва, которые принимали активное участие в восстании. Остаться было позволено лишь крестившейся знати, прочие же земли отошли отличившимся при подавлении бунта дворянам.

Во время пугачёвского бунта Керенская крепость сгорела и не восстанавливалась. Тем не менее, город оказался единственным в Пензенской губернии, который не сдался бунтовщикам, выдержав осаду и три приступа. Осада была снята прибывшими на помощь войсками под командованием графа Панина. По свидетельству очевидцев в отражении штурма участвовали находившиеся в крепости пленные турки, а пожар города был виден из Верхнего Ломова.

«Высочайшим манифестом Керенским жителям» Екатерина II пожаловала городу золотую корону за мужественное сопротивление восставшим. Ныне эта награда хранится в Пензенском областном краеведческом музее. Другим указом Екатерины Великой Керенску был пожалован собственный герб с описанием. Императрица в 1795 году собственноручно утвердила направление центральных городских улиц — Садовой, Городнической, Дворянской, Старопочтовой, Большой — написав на документе: «Быть по сему». По указу Екатерины II 15 сентября 1780 года получил статус уездного города Пензенского наместничества.

Будучи председателем Пензенской казенной палаты, Керенск дважды посетил М. Е. Салтыков-Щедрин. В земской управе на улице Старопочтовой (ныне Университетская) он принимал посетителей с жалобами. Михаил Евграфович побывал в городском саду, монастыре, казначействе, иных присутственных местах. Городок понравился писателю «чистотой улиц, обилием фруктовых садов, сирени и пахучего жасмина, а главное, кротостью и приветливостью населения». Исторически Керенск делился на собственно город (его центральная часть) и пригородные территории (слободы): Архангельская, Богоявленская, Покровская. Некоторое время существовала ещё Инвалидная слобода, позднее вошедшая в Богоявленскую  В XIX веке основу населения города составляли однодворцы — потомки служилых людей, занимавшиеся сельским хозяйством. Распространение получили плотничий, портняжный, сапожный и кирпичный промыслы. Керенск славился торговлей, своими ремеслами. Особую популярность имела проходившая в начале июля Керенская Тихвинская ярмарка, привлекавшая купцов из Тамбова, Саратова, Пензы, Рязани и даже Нижнего Новгорода. Ярмарка продолжалась 7 дней и товарооборот её доходил до 100 тысяч рублей. На ярмарку съезжалось до 10-12 тысяч жителей уезда.

Керенск — родина русского ученого-филолога, искусствоведа, академика Федора Буслаева. Он родился 13 апреля 1818 года в семье уездного чиновника судебных дел и прожил в городке первые пять лет своей жизни. Одна из улиц Вадинска носит его имя. В 1838 Буслаев окончил курс Московского университета. С 1850 экстраординарный профессор Московского университета, а в 1859 ординарный профессор того же вуза. Доктор русской словесности, член-корреспондент, а позднее, действительный член Российской академии наук. Имеет научные работы. В исследованиях по русскому языку выступил сторонником сравнительно-исторического метода. Сопоставлял факты современного русского языка с другими родственными индоевропейскими языками, со старославянским языком, привлекал данные древнерусских памятников письменности и народных говоров. Стремился установить связь истории языка с жизнью народа, с его нравами, обычаями, преданиями и верованиями. Среди учеников Федора Ивановича наиболее известен академик Филипп Фортунатов.

 В Керенске в 1838 году родилась мать Александра Куприна — Любовь Алексеевна, в девичестве княжна Куланчакова. Её отец, Алексей Николаевич, служил в городке уездным землемером и происходил из керенских потомственных дворян.

Так же в Керенске родился писатель Роман Борисович Гуль. В своем романе  «Конь Рыжий» так описывает он свое пребывание в Керенске. 

" Тихо жил Керенск, Вокруг города гнулись поля ржи, овса, проса. А когда ветер тянул с реки Чангара, Керенск наполнялся пряным запахом конопли.

Только два путешествия нарушали мирную тишину жизни в дедовом доме: поездка в монастырь и в родовое имение Сапеловку, О поездке в Сапеловку говорили задол­го, но собраться поехать все никак не решались: то небо ненадежное, как бы дождя не было, то очень уж марит, быть грозе. Но все-таки раз в лето, наконец, собирались.

В монастырь же ездили чаще.

Покрытая синей подушкой линейка стоит у крыльца. Лоснящийся жеребец похрапывает, переминается. Тети, дядя, я, брат рассаживаемся; дядя предупреждает, чтобы не раскрывали зонтиков, а то жеребец испугается, понесет. И линейка трогается из ворот через площадь, через город на крутосклон к лесу, где белеют монастырские стены.

Страдающая одышкой, бледно-одутловатая мать- игуменья Олимпиада, в прошлом малограмотная крестьян­ка, а теперь «министр-баба», как называет ее дед, сердечно встречает нас на монастырском дворе и ведет в монастыр­скую гостиницу. Мы идем чугунными, истертыми плитами коридоров, по переходам с слюдяными оконцами в железно-узористых переплетах. И наконец входим в светлую гос­тиницу, где пахнет просвирами и яблонным цветом из рас­крытых окон.

Низко кланяющиеся, розовые послушницы, неслышно скользя, уж накрывают в саду длинный стол. Несут крас­неющий углями самовар, и начинается чаепитие с знаме­нитым монастырским малиновым, вишневым, крыжовен­ным вареньем, с липовым медом, с свежими просвирами, с анисовыми яблоками, которые мать-садовница Анна колу­пает ложечкой в чашку. Меж яблонь мелькают склоненные очертания послушниц-работниц, поют кругом какие-то не­видимые птицы, и солнце золотом наполняет многодеся­тинный душистый сад.

Перед отъездом мать-садовница Анна ведет меня и брата в келью столетней схимницы получить благословение. В келье могильная тишина, распятие, киот с образами в серебряных окладах, перед ним молится крохотная воско­вая старушка. В лампадном сумраке меня пугает стоящий у нее вместо постели открытый фоб. Из сада еле долетает пенье птиц, сухонькая схимница с трудом поднялась с ко­лен и благословляет нас, оробевших, полумертвой сквозной рукой. Идя назад сводчатыми темными коридорами, я, стараясь не показать этого матери-садовнице, тороплюсь и в солнечный аромат сада, на ветер, выхожу с облегчением."

 Роман Борисович рассказывает о своем пребывании в  Керенском Тихвинском Богородицком женском монастыре, возникновение которого предание связывает с явлением на этом месте чудотворной Керенской Тихвинской иконы Богоматери.

Перейти к экскурсии "Православная дорога к Сергию Радонежскому"

Опубликовать в социальных сетях