TopTurizm Яндекс.Метрика
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Гид-экскурсовод в Пензе Нина Лебедева

 

МУТОВКИ

Наш путь лежит в деревню МУТОВКИ. В 1920-х годах окрестные деревни по левой стороне дороги были для московской интеллигенции местом летнего отдыха. Было принято снимать у крестьян избы под дачи. Так, в Мутовках, в семи километрах от станции Хотьково, провел лето 1927 года Борис Пастернак с семьей. В одном из писем он пи­сал: «Мы же, по-видимому, снимем дачу в 60 верстах от Москвы, поблизости от Абрамцева, когда-то имения Аксаковых, в местно­сти вообще очевидно отличавшейся высоким литературным вку­сом - (невдалеке, в пяти верстах от деревни, имение Тютчевых)». Далее поэт объяснял особенности выбранного им дома. Ему по­нравилось, что хозяин Гаврила Веденеев выстроил дом на самом обрыве и вынес за откос большой балкон, укрепив его огромными бревнами. С него открывался исключительный по живописности вид. Сам поэт называл эту террасу-балкон своим «воздушным ко­раблем». По вечерам все родные - семья его брата тоже снимала дачу в этой деревне - собирались на балконе и, конечно, пили чай:

 Когда на дачах пьют вечерний чай,

Туман вздувает паруса комарьи,

 И ночь, гитарой брякнув невзначай,

 Молочной мглой стоит в иван-да-марье...

Заметим, чтo большинство подмосковных деревянных дач, в конце концов, по тем или иным причинам сгорели. Исключением являются те, в которых устроены музеи: в Болшеве музей Марины Цветаевой, в Переделкине музеи - Корнея Чуковского и Бориса Пастернака. А в Мутовках дом, в котором жил поэт, сохранился и принадлежит потомкам хозяев, сдававших помещение Пастерна­ку. В столетний юбилей поэта, в 1990 году, на доме установлена памятная доска. Сейчас балкон застеклен, а стены дома обшиты досками и покрашены зеленой краской. Но вид с обрыва на доли­ну Вори по-прежнему живописен.

 

Пастернак был недоволен тем, что им создано не так много сти­хов в то лето. Вернувшись в Москву, он писал: «Три с половиной месяца провел в прекрасной местности без видимой пользы». Ви­ной тому было богатство окрестностей деревни в ту пору ягодами, грибами, орехами. Это отвлекало от поэзии. Стихотворения «Лан­дыши», «Сирень» и «Любку» он назвал немного насмешливо «бо­таническими стихами». Но как же ясно в стихотворении «Ланды­ши», написанном в Мутовках, он выразил мысль о равноправии человека и природы!

...Жары нещадная резня

 Сюда не сунется с опушки.

 И вот ты входишь в березняк,

 Вы всматриваетесь друг в дружку.

 Но ты уже предупрежден.

 Вас кто-то наблюдает снизу:

 Сырой овраг сухим дождем

 Росистых ландышей унизан.

Он отделился и привстал,

 Кистями капелек повисши,

 На палец, на два от листа,

 На полтора от корневища...

Стихи Пастернака всегда переполнены растениями, дождями, метелями. Пейзажи? Скорее это изображение толпы. Толпы жи­вых существ. «Гениальный дачник» - окрестили его собратья. Дача в их глазах нечто похожее на башню из слоновой кости. А он жил словно в переполненном общежитии. Вокруг все живое. Все движется, чувствует, реагирует на окружающую обстановку. Мо­жет быть, поэт ощущал мир, как ощущали его наши далекие пред­ки тысячи лет назад, когда язычество было их религией, а мир представлялся огромным хаосом. И вот в наше время родился человек с прапамятью.

Но через «много-много лет» его встревожил голос Бога («Рас­свет»). И это стало для него потрясеньем. А что же природа? Неу­жели она осталась во тьме язычества? В стихотворении - «На Страстной», написанном уже в 1940-х годах, поэт открывает нам тайну: природа испытывает к Богу те же чувства, что и человек:

...А в городе, на небольшом

Пространстве, как на сходке,

Деревья смотрят нагишом

В церковные решетки.

И взгляд их ужасом объят.

Понятна их тревога.

Сады выходят из оград.

Колеблется земли уклад:

Они хоронят Бога.

И видят свет у царских врат,

И черный плат, и свечек ряд,

Заплаканные лица -

И вдруг навстречу крестный ход

Выходит с плащаницей,

И две березы у ворот

Должны посторониться...

А каким был в 1927 году летний отдых поэта, мы знаем из его письма сестре Жозефине в Лондон

«Жаркий летний полдень. Встали, как часто в последнее вре­мя, в седьмом часу. После чаю с Женечкой отправились в лес за со­седнюю деревню. Он - на обрыве, место называется Маланьина гора. Сейчас пора покоса, ты догадываешься, чем дышит ветер. Мы пошли по ягоды. Помнишь младенчество? Вызови его в памяти и ты вживе увидишь и Женечку с корзиночкой в руке и со стра­стью в глазах, тонущего на корточках в густой сочной траве, глу­шащей пни и кочки на этой полосе прошлогодней лесной порубки. А в ней не менее милые тебе крупные зернистые рубины изомлевшей от зрелости земляники. Мы были так поглощены сбором, что в двадцати шагах от тропки прозевали Маргариту, точно ее не бы­вало, да и бесследно пропали для нее. Правда - холмист и густ этот ягодник, а густой березняк, в котором все это происходит, так ослеплен солнцем, что нет материи и краски, которая бы в этот час не показалась бы частью его горящей зелени».

Виктор Звягинцев запечатлил этот живописный пейзаж в картине «Дом Пастернака в Мутовках»

 

Перейти к экскурсии "Православная дорога к Сергию Радонежскому"

Опубликовать в социальных сетях