TopTurizm Яндекс.Метрика
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Гид-экскурсовод в Пензе Нина Лебедева

 

Рязанская область. Поселок Кирицы

 

Остановимся немного на историческом прошлом самого села Кирицы, жизнь населения которого была тесно связана с возникшим здесь чугунно-плавильным и железо-делательным заводом и зеркальной фабрикой.

Село это находится в 12 верстах от быв. уездного города Спасска (Ряз. губ.,— теперь округа) при реке Кирице, впадающей в этом месте в реку Проню.

Слово «Кирица» происходит от искаженного мордовского слова «Кирцыма», что значит «удерживать». Это дает повод предполагать, что, до водворения в долине Оки древнеславянского племени, на теперешнем месте Кириц было селение мордвы финского племени. Само название реки — Кирица — получилось, вероятно, от того, что она в то время удерживала, т. е. останавливала или затрудняла, налеты и грабежи диких степных кочевников на селения, находившиеся по ту сторону реки.

В позднейшее время, по водворении здесь славянских народов и с образованием местного центра—города Старой Рязани1), обе эти реки играли ту же защитную роль, давая время и возможность княжеской дружине для защиты города от нападений этих кочевников.

Начало фабрично-заводской промышленности в районе было положено указом Петра 1-го в 1710г., согласно которого были выстроены Истьинский чугунно-плавильный завод и игольные фабрики в Столбцах и Коленцах, Пронското уезда. Учредителями этих предприятий явились купцы: Рюмин, Томилин и иностранец Боленс. Им Петром 1-м были предоставлены всякие льготы: к заводам было приписано 1110 душ крестьян и громадные земельные и лесные угодья. В числе последних сюда вошли и Кирицкие земли.

Впоследствии названные три лица поделили между собою землю и крестьян. На долю Боленса достались Кирицкие земли,— в количестве 270 дес. и крестьяне, — в количестве 442 душ. Кроме того им было прикуплено на основании заводского права 195 душ. Здесь, на реке Кирице, в 1737 году Боленс строит чугунно-плавильный и железо-делательный завод. В 4-х верстах от этого завода другой иностранец — Белау — сооружает в 1750г. стеклянный завод, при котором впоследствии образовалась теперешняя деревня

«Старостеклянная». Однако и этот завод со временем переходит во владение Боленса, который уничтожает его и взамен, в 1780 году, при с. Кирицах сооружает новую зеркальную фабрику. К ней было приписано 255 душ крестьян и прикуплено на основании поссессионного права еще 101 душа.

Фабрика находилась в управлении Боленсов до 1822г., когда скончался последний представитель этого рода—И. И. Боленс. После его смерти имение и фабрика перешли к двоюродным его сестрам—Д. А. Генике и В. А. Эверц. В том же году Д. А. Генике умерла, передав свою долю детям: сыновьям—Карлу Ивановичу (аптекарю) и Денису Ивановичу (доктору) и замужней дочери—Бригетте. Последняя от наследства отказалась в пользу братьев, а долю Эверц приобрел покупкою Карл Иванович Генике. Да и вообще он делается полновластным владельцем всего имения, выплачивая своему брату Денису ежегодно выговоренную им сумму.

Оба предприятия Боиленсами нисколько не совершенствовались, а Генике хотя и принимал меры к лучшему оборудованию зеркальной фабрики, но не в такой степени, в какой бы это следовало, да и не было, повидимому, к тому у него большой нужды. Дело в том, что чугунно-плавильный завод построен был, главным образом, лишь ради приобретения земельных угодий. Завод, имея доменную печь, почти весь год бездействовал и пускался только к приезду горнозаводского начальства—для вида.

Выплавка чугуна была не¬выгодна: пуд его Генике обходился от 90 коп. до 1 руб. 20 коп., в то же время, как привозный чугун стоил 60 коп. Что же касается лучшего усовершенствования зеркальной фабрики, то, по-видимому. за отсутствием конкуренции он не имел в этом большой надобности. Ввоз в Россию зеркальных изделий из-за границы был в то время воспрещен, и, следовательно, сбыт их с большой прибылью нашим немногим фабрикам был обеспечен. Несмотря даже на все несовершенство этих изделий, заключавшихся в том, что до 1859 г. стекло выделывалось дутым ручным способом, а наводка зеркал производилась мало удовлетворительным и вредным для рабочих,— ртутным с фольгою, способом (в то время как за границей стекла отливались, а наводка делалась через серебрение, а более высокие сорта через платинирование), владельцы предприятий, не имея конкурентов, мало обращали внимания на эти несовершенства. Они предпочитали наживаемые капиталы обращать на приобретение земель, главным образом, лесных и жилых (т. е. населенных крестьянами), которые давали им без особой заботы и затрат хорошую и верную прибыль.

Идя по этому пути, Генике насобрал всякого рода земельных угодий до 9517 дес. В это число входят и щедро раздаваемые в то время казенные земли. Так, как это видно из дарственных актов, один только Боленс получил около 500 десятин леса. Кроме того, чресполосица и юридическая неопределенность границ землевладений позволили завододержателям захватывать землю у Сушинских экономических крестьян, как у стороны более слабой и не пользующейся поддержкой тогдашних властей. На почве таких захватов в конце концов возникло и судебное дело. Сушинские крестьяне обвиняли завододержателя в захвате 171 десят. их земли в пустошах: Матыциной, сельце Засечье и Черном лесу. Дело это началось еще в 1793г. при Боленсе, а окончилось в 1864 году при тогдашнем владельце имением Смольянинове решением Сената в пользу заводохозяина.

Генике, хотя и был бездетным и имел хороший доход от фабрики и земельных угодий, был скуп, любил «деньгу» и не пренебрегал к добыче ее никакими способами. Как и полагается таким людям, он был богомолен и религиозен. Он жертвует, например, 9000 руб. ассигнациями на постройку каменной церкви в с. Кирицах и дарит земельные угодья Никоновскому монастырю. В то же время Генике во всех своих поступках проявляет самое черствое жестокосердие и стремление при всякой и любой возможности урвать у рабочего человека его трудовую копейку. В этом отношении характерно письмо Генике на имя своего управляющего и родственника К. Н. Смольянинова, писанное им всего за месяц до своей смерти (26 января 1854 г.): «Прибавок на работу Вы никому (т. е. рабочим,—А. Ф.) никаких не делайте, ибо оно рассматривалось начальством, и найдены их претензии пустыми, а за грубость и непослушание велено их судить, следовательно, всякая прибавка послужит только ко вреду. О делах говорите с Б.... (неразборчиво,—А. Ф.) и Иваном Ивановичем, а других не принимайте....» И это пишет человек больной, дрожащей от слабости рукой, стоящий одной ногой уже в гробу!..

Обострившиеся отношения с рабочими заставили Генике иметь при своем заводе, согласно Горному Положению, особого исправника. Но это мало помогало: волнения рабочих и крестьян не раз происходили у него на заводах.

Однажды им была снижена заработная плата рабочим на 20%, т. е. на сумму, когда-то увеличенную его предшественником Боленсом по случаю неурожая хлеба в 1818 году. Такое распоряжение Генике, при ничтожном заработке рабочих от 4 до 10 руб. в месяц, из которых они должны были уплачивать подушные, рекрутские и всякого рода другие повинности, и при повышенных ценах на хлеб, вполне естественно вызвало среди рабочих взрыв негодования. Они принесли жалобу губернатору, в которой указывали, что доведены своим хозяином до крайности и не имеют средств к самому необходимому пропитанию. Но Генике предупредил их доносом о якобы происходящем бунте рабочих его завода. Вследствие этого губернатором, вместо рассмотрения жалобы рабочих по существу, был послан в Кирицы офицер с командою солдат. Усмирение началось с того, что несколько человек, так называемых, «зачинщиков» было отдано под суд, а другие участники подачи жалобы были подвергнуты наказанию розгами. Но этим дело не кончилось: Уголовная Палата своим судебным приговором присудила 8 человек к наказанию батожьем, а 7 человек, обвиняемых в ослушании и дерзости, в добавление к уже понесенному ими административному наказанию (розгами), приговорила к 9-ти месячному тюремному заключению2).

Тяжелая жизнь у Генике заставила многих рабочих и крестьян бежать от него, куда глаза глядят. Так, по Добросотскому его имению в бегах значилось 16 человек и по Кирицкому заводу— 30 человек.

Генике за год до своей смерти стал задумываться, в чьи бы руки передать управление его имением и заводом. Брат его, Денис, будучи доктором, предпочитал заниматься врачебной практикой; дети его от управления имением отказались. Тогда выбор его пал на Константина Николаевича Смольянинова, мужа его любимой племянницы, который в то время состоял на службе в канцелярии Одесского генерал-губернатора. После некоторых колебаний, Смольянинов принял предложение Генике быть сначала его управляющим (жалованье—200 руб.), а затем и преемником ему во владении.

Генике умер 12 февраля 1854г. Имение его по духовному завещанию перешло к жене (Амалии Ивановне) и брату Денису, но через год было продано (вместе с заводами) вышеназванному Смольянинову самим Генике. Это имение состояло из лесных угодий, в количестве 9.517 дес. 2.067 кв. саж., чугунно-плавильного завода и, главное, из зеркального завода в Кирицах с отделением его в сельце Карловке, быв. Сапожковского уезда (с расстоянием до Кириц, примерно, 55 верст). Земля в Сапожковском уезде была заложена в 27.117 руб., и долг перешел на покупщика,

К. Н. Смольянинов еще во время своего управления фабрикой успел детально ознакомиться с делами и оборудованием предприятия. Он оказался, сравнительно практичным и предусмотрительным хозяином и был, кроме того, по тому времени довольно образованным человеком.

Однако вступление во владение фабрикой совпало с довольно неблагоприятным моментом для зеркальной промышленности России. К этому времени был разрешен ввоз в Россию из-за границы зеркал и зеркальных стекол, запрещенный до того времени с 1823 года. Приток этого фабриката в Россию стал год от году увеличиваться и постепенно вытеснять свое местное производство. Дело еще заключалось в том, что зеркальное производство требовало в то время весьма значительных новых затрат в основное оборудование и оборотный капитал, не давая в то же время тех выгод, какие извлекались из других отраслей промышленного производства, вырабатывавших предметы широкого спроса и потребления, а не предметы узкого, по тому времени, спроса, каковыми являлись тогда зеркала, благодаря своей высокой цене. На удорожание этого фабриката и затруднительность развития зеркального производства не малую роль играло также отсутствие в России большинства материалов, требующихся для производства (огнеупорна яглина, сода, наждак, мумий, серебро и т. д.), и опытных мастеров, не говоря уже о фабричном оборудовании. Все это приходилось добывать и выписывать из-за границы при высоких пошлинах, потере на курсе нашего рубля и отсутствии кредита.

Кроме того, отсутствие в России налаженных путей сообщения при огромных расстояниях страны затрудняло и удорожало внутреннюю перевозку сбываемой продукции. И это тем более, что заводы приходилось из-за топлива строить, как общее правило, в лесу, вдали от немногих в то время железных дорог. Так, провоз с германских и австрийских фабрик до Петербурга за расстояние 1800 верст обходился за летнюю навигацию в 30—45 коп. с пуда, а с Мальцевских заводов надо было платить от Владимира до Петербурга—(теперь Ленинграда) с пуда уже 50 к. за расстояние всего только в 686 верст, кроме расхода по доставке до станции; или другой пример: от Рейхенберга с богемских фабрик Гарраха, чрез Берлин и Эйдкунен, до Петербурга (Ленинграда), 1900 вер. по железной дороге платилось только 87 коп. с пуда со всеми накладным и комиссионнымми расходами, а у нас, за расстояние от Петербурга (Ленинграда) до Одессы в 1720 верст провозная плата составляла уже 1 р. 40 коп. с пуда.3)

К. Н. Смольянинов скоро убедился, что без технических усовершенствований его фабрика не выдержит конкуренции с иностранными изделиями. Без «немца» в то время мы не могли шагу ступить. Они были нашими учителями и наставниками. И, вот, новый владелец, фабрики приглашает из Берлина специалиста—инженера Петижана, затем и сам, вместе со своим механиком Гельвигом, едет за границу для личного ознакомления с постановкой там зеркального дела (в 1870г.). Им были посещены 4) города: Берлин, Париж, Лондон, Брюссель, Ливерпуль, Дрезден, Гамбург, Амстердам, Штетин и Антверпен, в которых находились лучшие зеркальные фабрики или торговые предприятия, снабжающие это производство потребными материалами.

До 1851г., т. е. до установления более льготных ввозных тарифов на зеркальные изделия, в России существовало шесть зеркальных фабрик, из них: две императорских (одна в Петербурге (Ленинграде), а другая в Коскше, близ Выборга) и 4 частных: Амелунга—в Лифляндии, Мальцева—в Калужской губернии, Мелешкина—в. гор. Спасске, Рязан. губ. и Генике—в с. Кирицах, с общим производством зеркал на них на 1 миллион руб. В первый же год по разрешении ввоза заграничных зеркальных изделий таковых было в Россию ввезено на 154.108 руб. Далее, из года в год, этот ввоз прогрессивно увеличивался и к 1859г., т. е. на 8-й год. достиг суммы в 464.927 руб.5)

В связи с этим к 1882 году в России осталось из прежних 6 фабрик только две: Амелунга—в Лифляндии и Смольянинова—в с. Кирицах, да еще вновь открылась в 1872г. фабрика Ф. А. Беклемишева в с. Лакашах, также Спасского уезда, Ряз. губ., которая затем перешла к Бельгийскому Акционерному О-ву. Однако, и она, просуществовав очень недолго, также закрылась.

В 1865г. Смольянинов подает особую записку «Съезду постоянной купеческой депутации в Москве», характеризующую положение промышленности и сельского хозяйства в России вообще, зеркального производства в частности, и довольно смело порицающую таможенную политику правительства (с предпринимательской точки зрения, конечно).

В 1868 году Смольянинов, в качестве эксперта, участвует в правительственной комиссии по пересмотру таможенного тарифа, которая работала под председательством А. П. Бутовского 6). Здесь Смольянинов старался проводить ту же свою антитаможенную политику, с жаром полемизируя с председателем и доказывая ему, что хотя пошлина на иностранные зеркала и остается значительной, но все же ввозимые в Россию зеркала будут дешевле и лучше русских. Так, например, зеркальные стекла наиболее ходкого сорта— 18 на 10 верш.—его Кирицкий завод дешевле 7 р. 25 коп. продать не может, тогда как английские зеркала того же размера стоят только 3 р. 45 коп. плюс 1 р. 35 коп. таможенных пошлин—итого 4 руб. 80 коп. Такое положение Смольянинов объяснял (конечно, не совсем удовлетворительно) не недостатком у владельцев капиталов, а общим состоянием промышленности России: по зеркальному производству совсем нет ни техников, ни мастеров, ни даже обученных рабочих, нет нужных сырых технических материалов (которые приходится выписывать по дорогой цене из-за границы): кальциевая сода на 90 % получается с Бельгийских химических заводов по цене с доставкой 3 р. 50 коп., наждак—из Англии по цене 10 р. пуд, ртуть—от 40 до 45 р. пуд, оловяные листы для зеркальной наводки—из Англии—30 р. пуд, серебро (чистое)—из Гамбурга—от 1200 до 1300 руб. за пуд, мышьяк—по 4 р. 50 коп. за пуд и ъ. д. Из наших материалов на Кирицкую фабрику идет: огнеупорная глина (из Белевского уезда Тульской губ.) по 60 коп. пуд, мумия или крокус (с Моршанских купоросных заводов) по 5 руб. пуд. алебастр (из Нижегородской губ.) 15 коп. пуд и, наконец, речной песок с берегов Оки по 2 р. за 1000 пудов. Дрова для фабрики обходятся по 6 руб. кубическая сажень. Доставка фабричных машин, выписанных из Бельгии, обошлась только до Петербурга (Ленинграда) в 1 руб. с пуда. Принимая все это в соображение и производя процентные вычисления не к заграничным фабричным ценам, а к местным, Смольянинов делает в итоге вывод, что проектируемый покровительственный тариф является недостаточным для охраны и поощрения отечественной зеркальной промышленности.

На это председатель ему возразил, что зеркальная промышленность падает в России не от уменьшения пошлин, а от недостатка потребителей изделий этой промышленности; поэтому, если уменьшатся пошлины, то продажная стоимость зеркал уменьшится, следствием чего разовьется потребность в них и усилится спрос, а фабрика, выделывая зеркала вдвое более прежнего, тем самым приобретает столько на количестве, сколько она потеряет на пошлинах.

В результате работы этой комиссии ввозные пошлины были снижены почти на 20%. Такая финансовая политика правительства заставила Смольянинова подтянуть свое производство. Так: он ввел литье стекла, заменил тяжелую и нездоровую подводку стекол ртутью серебрением, законтрактовал, несмотря на значительные расходы, мастеров за границей для своей фабрики и договорился в Дрездене с Сименсом на постановку его новой усовершенствованной плавильной газовой печи в Кирицкой фабрике.

Однако, этим дело и кончилось, т. к. К. Н. Смольянинов был страстным псовым охотником, и фабрике поэтому уделял не слишком много времени. Да и неприятности его личной семейной жизни рассеивали его хозяйственное внимание и заботы. Все же Кирицкая фабрика считалась по техническому оборудованию и качеству выпускаемой продукции лучшей в тогдашней России. Всех рабочих состояло 637 человек, из них мастеров 13, в числе которых 7 иностранцев. По сведениям за 1857 г. фабрикой было выработано зеркал 31000 штук на сумму 123600 руб. серебром, и зеркальных стекол—каретных и других—3225 штук на сумму 4000 руб.7).

Смольянинов не чужд был и общественному делу; состоял со дня открытия Спасского Земства, т. е. с 1865г. гласным и были секретарем первого Спасского Уездного Земского Собрания.

В 1872г. К. Н. Смольянинов умер, и все его имение и заводы по духовному завещанию перешли к его сыну Владимиру и детям последнего—Александру и Дмитрию. Третий из его сыновей—Николай, самый любимый, всегда в его отсутствие управлявший делами, был лишен наследства за нарушение сословных дворянских традиций, выразившихся в женитьбе на дочери простого мастера его фабрики, Брунс, вопреки воле родителей.

Однако, через год умирает Дмитрий и брат Александр, доставшееся на его долю наследство от брата, отдает в пользу Николая, к которому вскоре переходит и вообще все управление имениями и заводом. С этих пор фабрика значится под фирмой «Братьев Смольяниновых».

Но дела фабрики уже находились в видимом упадке и восстановить их было трудно. Организованная на дешевом крепостном труде и защищаемая до времени от заграничной конкуренции охранительными пошлинами, Кирицкая зеркальная фабрика не смогла подняться на требуемую техническую и организационную высоту и еле-еле поддерживала свое существование. Техническое ее оборудование, после некоторого усовершенствования, не подвергалось сколько-нибудь значительному обновлению, и капиталовложения в предприятия были незначительны.

Вместо этого Николай Смольянинов так же, как и его дед Константин Николаевич, продолжал вести упорную и довольно энергичную борьбу с таможенным ведомством. Но правительство твердо проводило свою финансовую и промышленную политику, и в 1882г. таможенный тариф на зеркальные изделия был снижен еще на 20%, чем поставило фирму братьев Смольяниновых в критическое положение. На следующий год Смольянинов, спасая свою фабрику от закрытия, вынужден был подать правительству записку8) о необходимости повышения таможенного тарифа на зеркальные изделия. Но это ходатайство правительством удовлетворено не было. Тогда Смольянинов попытался найти другой выход: в 1891г. составил проект устава «Первого товарищества по производству зеркал и зеркальных стекол». Согласно уставу Т-во имело своей целью зеркальное производство и сбыт зеркальных изделий с фабрик, принадлежащих до этого времени братьям Смольяниновм и находящихся в с. Кирицах и сельце Карловке. Основной капитал Т-ва устанавливался в 1 миллион рублей, разделенных на 1000 паев. Но попытка кончилась неудачей: охотников вступить в члены Т-ва не нашлось и проект так и остался проектом.

После всех этих неудачных попыток к сохранению своей фабрики, Смольянинову ничего не оставалось делать, как ее ликвидировать. И Кирицкая фабрика, просуществовав более 100 лет, в 1892 г. вынуждена была закрыться.9).

Имение с фабричными постройками было продано С. П. фон-Дервиз, а оставшихся без дела свыше 600 рабочих правительство переселило в Белебеевский уезд, Уфимской губернии, где наделило их землей. Сам Смольянинов поселяется на постоянное жительство в свое небольшое именьице при дер. Милованове (близ Кириц).

Положение рабочих на Кирилкой фабрике в брошюре, изданной самим предприятием («Краткое описание производства зеркал и зеркальных стекол на фабрике бр. Смольяниновых», Москва, 1882 г., стр. 5—6) описывается так:

«Постоянных рабочих на фабрике до 600 человек, которые были приписаны к фабрике и состояли прежде на коссессионном праве. Все они имеют собственные усадьбы с огородами и лугами, а также пользуются даровым отоплением. При машинах работают исключительно только мужчины. Так как работы на фабрике производятся день и ночь, то смена рабочих бывает каждые 6-ть часов; на рабочего приходится в сутки 12 час. работы. Женщины допускаются на работу только в ручных мастерских, где работают от 8 до 10 час. в сутки. Дети моложе 12-ти лет в работу не принимаются, как потому, что им нельзя доверить обращение с таким хрупким материалом, как стекло, так и потому, что до этого возраста все они посещают находящуюся при фабрике школу. Школа эта существует более (?-Д.А.) лет, и потому почти все рабочие на фабрике, не исключая и женщин, грамотные. Плата большею частью задельная и ежемесячный заработок простирается от 10 до 25-ти руб. для мужчин и от 5 до 10-ти руб. для женщин. Так как при этом в работе находятся все взрослые члены семьи, то месячный заработок средней семьи простирается от 50 до 80-ти руб. Кроме постоянных рабочих при фабрике еще занимаются разными второстепенными работами— возкой дров, материалов, сырого стекла и проч., крестьяне семи или восьми, прилегающих к фабрике, деревень, которые все вместе зарабатывают до 25 тыс. руб. в год».

Н. В. Смольянинов так же, как и его дед, К. П., принимал участие в местных земских делах, состоя гласным Спасского Уездного Земства; в 1878г. он был избран Спасским уездным предводителем дворянства, получив неизвестно за какие заслуги генеральский чин (действительного статского советника). Однако он был несколько причастен и к культурной работе. Так, им были составлены и изданы 2 тома «Полувековая жизнь Спасского Уездного Земства Ряз. губ. с 1865—1914 год», которые представляют по собранному материалу интерес и для настоящего времени.

Новый владелец Кирицкого имения, Дервиз, сейчас же принимается за «творческое» строительство. Несмотря на то, что он был человеком богатым, Дервиз, вместо восстановления фабрики, ломает ее и полученным кирпичей умащивает дорогу в парке, ведущую к жел.-дор. станции Проня.

Смольяниновский дом новый владелец перестраивает по проекту архитектора Ф. О. Шехтель, в роcкошный, хотя и безвкусный, дворец. Перед дворцом разбиваются цветники и устраиваются фонтаны, а через овраг в парке перекидываются декоративные мосты: один из дикого камня, другой - подвесной на железо-оцинкованных канатах. При въезде в имение выстраивается каменный роскошный манеж.

В настоящее время сам дворец, хотя и обветшал и требует значительного ремонта, но, тем не менее, благодаря своему обширному парку, и сейчас является излюбленным местом для всякого рода экскурсий и путешествующих туристов. Среди крестьян с. Кириц есть еще старожилы, работавшие на фабрике Смольянинова, в домах которых имеются прекрасные зеркала, выделанные на этой фабрике.

 

Перейти к экскурсии " Православная дорога к Сергию Радонежскому"

 

Опубликовать в социальных сетях