TopTurizm Яндекс.Метрика
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Гид-экскурсовод в Пензе Нина Лебедева

 

Успенский Вышенский Монастырь

Успе́нский Вы́шенский (Вышинский) монасты́рь Успе́нский Вы́шенский (Вышинский) монасты́рь

Успе́нский Вы́шенский (Вышинский) монасты́рь — женский (ранее мужской) монастырь Русской православной церкви, ныне Рязанской епархии (ранее Тамбовской). Восстановлен как женский монастырь в1990 году.

Находится в селе Выша при впадении в реку Цну её притока Выши. Расположен на расстоянии 25 километров от города Шацка.

Основан предположительно в XVI—XVII веках (в письменных источниках впервые упомянут в 1625 году в грамоте матери царя Михаила Фёдоровича — Марфы). Вышенская Успенская пустынь находилась на левом берегу реки Выши, которая весной угрожала затопить обитель. Монахи обратились к Михаилу Фёдоровичу с просьбой о новом месте. Марфа Иоанновна пожаловала пустыни отводную грамоту, указав новое (нынешнее) место.

Со дня основания до революции монастырь был мужским. Судя по всему, изначально обитель не была именитой и богатой, поэтому уже в 1724 году она была приписана к Чернеевскому Никольскому монастырю. С 1764 года монастырь вновь обретает самостоятельность.

Новая страница в жизни Вышенского монастыря связана с переходом в XIX веке в ведение Тамбовской епархии, которой в то время управлял архиепископ Феофил (Раев). Благодаря ему из Саровскогомонастыря был приглашен старец Тихон, под руководством которого Вышенский монастырь был отстроен практически заново. При игумене Тихоне (игументво в 18001844 годах) возведены каменная четырёхъярусная колокольня с Троицким храмом (освящён в 1818), каменные кельи и каменная ограда с башнями.

Главная святыня монастыря — список чудотворной Казанской иконы Божией Матери — была отдана обители 7 марта 1827 года по завещанию монахини Вознесенского Тамбовского монастыря Миропии (Мария ивановна Аденкова).

Казанская Вышенская икона Божией МатериКазанская Вышенская икона Божией Матери

Казанская Вышенская икона Божией Матери есть точная копия с чудотворного образа, обретенного 8/21 июля 1579 года в городе Казани. Кем и когда сделана эта копия неизвестно. Несомненно только, что она древнего происхождения. Лик Богоматери на чудотворной иконе Вышенской прекрасного греческого письма и несколько темного колорита. Самые ранние сведения о ней восходят к началу XIX столетия, а именно к 1812 году. Сохранилось следующее сказание, проясняющее, каким образом эта икона явилась главной святыней Вышенской обители и стала называться Казанской Вышенской.

Казанская Вышенская икона Божией Матери есть точная копия с чудотворного образа, обретенного 8/21 июля 1579 года в городе Казани. Кем и когда сделана эта копия неизвестно. Несомненно только, что она древнего происхождения. Лик Богоматери на чудотворной иконе Вышенской прекрасного греческого письма и несколько темного колорита. Самые ранние сведения о ней восходят к началу XIX столетия, а именно к 1812 году. Сохранилось следующее сказание, проясняющее, каким образом эта икона явилась главной святыней Вышенской обители и стала называться Казанской Вышенской.

Эта икона была родовой иконой московских дворян Аденковых, которые благословили ею свою дочь Марию Ивановну на семейную жизнь. После смерти мужа молодая вдова, следуя своему давнему влечению, поступила в Московский Зачатьевский Алексеевский женский монастырь. Настал всем памятный 1812 год, когда Россия потрясена была нашествием французов. В сентябре они вступили в Москву. Многие покидали в то время Первопрестольную.

Послушница Мария (Аденкова) решила навсегда оставить Москву и отправилась в Тамбовский Вознесенский девичий монастырь, взявши с собой из всего имущества лишь заветную святыню свою – икону Божией Матери. При отсутствии железных дорог весь длинный путь (440 верст) ей предстояло совершить на лошадях. Ямщик, везший ее, заподозрил у нее большие деньги и решил ими воспользоваться. Он свернул лошадей с дороги. Мария Ивановна, понявши какая ей грозит опасность, со всею горячностью сердца своего обратилась с молитвою к Царице Небесной, прося Ее защиты, и услышала в ответ: «Не бойся, Я твоя Заступница». Мария Ивановна воспрянула духом, а ямщик внезапно был поражен слепотою. Но он тут же раскаялся, исповедав перед Марией Ивановной свой преступный замысел, и просил у нее прощения. После краткой усердной совместной молитвы пред иконой Божией Матери о помиловании, ямщик прозрел, и, с чувством глубокой благодарности к Богу и Царице Небесной, а также искреннего уважения к своей спутнице, благополучно доставил ее в Вознесенский женский монастырь.

Мария Ивановна приняла в этом монастыре пострижение с именем Миропии. Она продолжала икону хранить у себя, как драгоценную святыню. Но Царице Небесной не угодно было избрать местом пребывания Своего честнаго образа Тамбовский Вознесенский женский монастырь. За несколько лет до смерти монахиня Миропия передала его в другой монастырь. Сама Матерь Божия в сонном видении указала Миропии как на Свой земной удел – на Вышенскую пустынь Шацкого уезда, и повелела вручить Свою икону этой обители на вечные времена, что послушная монахиня с радостию исполнила 7 марта 1827 года, передав чудодейственную святыню через протоиерея села Конобеева Шацкого уезда, Димитрия Афанасьевича Конобеевского.

Вскоре благочестивая монахиня передала в ту же Вышенскую пустынь и другую свою святыню – сребропозлащенный крест с частью крови святого Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна и с частицами мощей: святого апостола и евангелиста Матфея, святителя Василия Великого и святителя Спиридона, Тримифунтского чудотворца. Этот крест монахиня Миропия собственноручно возложила на икону Казанской Божией Матери 25 ноября 1829 года. В таком виде святая икона стала дорогим сокровищем обители, лучшим ее украшением и громкою славою не только среди окрестных жителей, но и по всей обширной Тамбовской епархии и даже далеко за пределами ее.

В период с 1827 по 1846 гг. икона была известна только окрестным жителям и пользовалась среди них почитанием как чудотворная. Через местных жителей известность иконы возросла, и к концу 1840-х гг. слава о ней распространилась по многим городам и весям. Много документов свидетельствуют об ее чудодействиях среди жителей городов Спасска Тамбовской губернии, Сапожка Рязанской губернии, Ломова Пензенской губернии, Харькова, а также среди жителей Шацкого, Спасского, Моршанского, Елатомского и других уездов.

С распространением славы иконы, как чудотворной, увеличилось число богомольцев и паломников, желающих поклониться образу Богоматери и потому во множестве притекающих в монастырь. Успенская церковь не вмещала всех. К 1832 году появилась необходимость, а вместе с тем и возможность приступить к постройке большого летнего собора в честь Казанской иконы Божией Матери, ибо приток средств и жертв благодаря почитанию иконы был велик. В нем, после освящения в 1844 году, икона в летнее время поставлялась в главном приделе, слева от Царских врат, в середине иконы Коронования Божией Матери. Перед ней горела неугасимая лампада. Временами она особенно ярко вспыхивала, разливая по всему храму чудный свет, «подобный бывающему во время всенощного бдения двунадесятого праздника от многого возжжения свеч». Этот свет по свидетельству многих бывал обычно ночью, когда храм был заперт.

Особенное почитание и громкую славу икона приобрела в 1853 и в 1871 годах после неоднократных избавлений жителей Шацка, Моршанска и Тамбова от свирепствовавшей эпидемии холеры. Как только люди понимали, что врачебное искусство бессильно в борьбе с этой страшной болезнью, они тотчас вспоминали, что у них есть Заступница, чудная икона Казанская Вышенская, «Ея же ради слепии прозирают, хромии ходят, расслаблении возстают…людие от смертоносныя язвы избавляются…». И просили о принесении чудотворного образа в их грады и домы. Картина встречи святой иконы, по словам тогдашних очевидцев, не поддается никакому описанию: приветствовать дорогую святыню выходили буквально все, кроме дряхлых стариков и малых детей. Молебное пение, прерывистые рыдания, глубокие вздохи, возгласы молитвенного обращения к Царице Небесной – все сливалось в какой-то общий молитвенный стон…

И Матерь Божия не замедляла посылать молящимся благодатную помощь и избавление.

В воспоминание благодатных посещений иконою городов Шацка, Моршанска и Тамбова и многочисленных избавлений жителей этих городов «от смертоносныя язвы» благодарные и усердные почитатели ходатайствовали перед Святейшим Синодом о том, чтобы чудотворная икона сия приносима была в их грады для поклонения ежегодно на определенные сроки. Начиная с 60-х годов XIX в., икона ежегодно в апреле-мае пребывала в Шацке, в июле месяце – в Моршанске. С 1877 года она стала путешествовать в Тамбов. С 1891 года крестный ход с иконою ежегодно посещал город Кирсанов, а с 1889 года жители городов Козлова и Борисоглебска получили разрешение Святейшего Синода на пребывание у них чудотворной иконы в сентябре и октябре также – ежегодно.

Итак, к 90-м гг. XIX в. восемь месяцев в году Казанская Вышенская икона Божией Матери путешествовала из города в город, всюду «неоскудную милость источая».

Но и возвратившись из путешествия, святыня не оставалась надолго в обители, а почти постоянно бралась частными лицами в свои дома с благословения настоятеля архимандрита Аркадия, иногда и неблизко.

На зиму икона помещалась в теплый Успенский храм за правым клиросом в середине большой иконы, изображающей обстоятельства обретения чудотворной иконы Богоматери 8 июля 1579 года. После освящения теплого собора в честь Рождества Христова в 1890 году икона поставлялась в нем справа от алтаря на аналой, особо для этого сделанный и огражденный железною решеткою. Во время отсутствия чудотворной иконы на ее место поставлялась копия с нее, одинакового размера с подлинною, в сребропозлащенный ризе и с крестом на ней. Подлинная же икона украшена сребропозлащенною ризою с драгоценными камнями, что является даром помещика Сергея Кирилловича Нарышкина. Вделана она в сребропозлащенный киот, пожертвованный в благодарность за избавление от холеры тамбовскими гражданами в 1872 году. Впоследствии удалось украсить икону ризою из чистого золота, осыпанною драгоценными камнями, и соорудить на нее весьма ценную киоту из чистого серебра благодаря усердию почитателей.

Тамбовцы пожелали иметь у себя в городе постоянно копию с иконы Казанской Вышенской, для чего выстроили в 1871 году часовню на базарной площади города Тамбова в благодарное воспоминание чудного явления милости Божией чрез святую икону.

В 1831 году заложен летний каменный летний храм во имя этой иконы. Он стал последним сооружением, возведённым при жизни игумена Тихона: освящение достроенного собора состоялось летом 1844 года — через несколько дней после его смерти. Это пятиглавый храм с тремя престолами: центральных из них освящён в честь Казанской иконы Божией Матери; левый посвящён Рождеству Иоанна Предтечи, а правый — Владимирской иконе Божией Матери. Росписи храма были и резной иконостас выполнены в 1875 году.

Казанский храмКазанский храм

В числе прочих, в этом соборе были и иконы, написанные св. Феофаном Затворником. Он жил в монастыре в 1866—1894 годах.

Фефан ЗатворникФефан Затворник

Великий учитель Русской Церкви святитель Феофан Затворник, в мире Георгий Васильевич Говоров, родился 10 января 1815 года в селе Чернава Елецкого уезда Орловской губернии.

Его отец, Василий Тимофеевич Говоров, был священником и отличался истинным благочестием. Как выдающийся среди духовенства, он был назначен на ответственную должность благочинного и нес ее в течение 30 лет, заслужив одобрение начальства, а также любовь и уважение подчиненных. Отец Василий был человеком прямого и открытого характера, добросердечный и гостеприимный.

Мать, Татьяна Ивановна, происходила из семьи священника. Она была женщина глубоко религиозная и в высшей степени скромная. Имела тихий, кроткий нрав. Отличительною чертою ее характера была мягкость и доброта сердца, особенно ярко выражавшиеся в ее сострадательности и всегдашней готовности прийти на помощь всякому нуждающемуся. От нее Георгий унаследовал, по свидетельству ближайших родственников, нежное, любящее сердце и некоторые характерные черты личности: кротость, скромность и впечатлительность, а также черты внешнего облика. Счастливая пора детства святителя напоминает подобный же период в жизни вселенских учителей – Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, когда древние матери-христианки в добром семейном воспитании полагали начало будущей славы своих детей.

От отца же святитель Феофан унаследовал сильный и глубокий ум. Отец-священник часто брал с собою сына в храм Божий, где он становился на клиросе или прислуживал в алтаре. При этом развивался в отроке дух церковности.

Так под мудрым руководством отца и нежной, любовной попечительностью матери при благочестивой настроенности всего семейства протекали первые годы детства: у родителей кроме Георгия было еще три дочери и три сына.

Надо сказать, что первоначальное образование отрок Георгий получил в родительском доме: на седьмом году его начали учить грамоте. Отец Василий руководил обучением и прослушивал заданные уроки, а учила детей мать. «Еще в детстве Георгий обнаруживал ум весьма светлый, пытливый, доискивающийся первопричины явлений, быстроту соображения, живую наблюдательность и другие качества, приводившие нередко в удивление окружающих. Еще более возвысился, дисциплинировался и укрепился ум его школьным образованием», – пишет один из биографов святителя Феофана И. Н. Корсунский.

В 1823 году Георгий поступил в Ливенское духовное училище. Отец Василий устроил сына на квартиру к одному из учителей этого училища, Ивану Васильевичу Петину, оказавшему благотворное влияние на мальчика, побуждавшему отрока исправно готовить уроки и учившему его послушанию и благонравию. Нравственный и духовный климат в училище был самый благоприятный. Способный, хорошо подготовленный отрок легко прошел курс духовного училища и через шесть лет (в 1829 году) в числе лучших учеников был переведен в Орловскую духовную семинарию.

Во главе семинарии стоял тогда архимандрит Исидор (Никольский), впоследствии известный иерарх Русской Церкви – митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский. Преподавателями были люди исключительно даровитые и усердные. Так, учителем словесности был иеромонах Платон, впоследствии митрополит Киевский и Галицкий. Философские науки преподавал профессор Остромысленский. Ему был обязан Георгий своим особым интересом к философии и психологии. Это послужило причиной того, что он остался в философском классе на повторном курсе.

В семинарии Георгий учился так же успешно, как и в училище. Именно здесь юноша впервые начал сознательно работать над собой. Уже в это время его характерной чертой была любовь к уединению. В семинарских ведомостях отмечалось, что он отличается «склонностью к уединению»; назидателен в обращении с товарищами; подает собою пример трудолюбия и благонравия; кроток и молчалив».

В годы учебы в семинарии у Георгия появилось необычайное, все более возрастающее благоговение к святителю Тихону Задонскому. Вместе с родными он совершил паломничество в Задонский монастырь, где почивали мощи святителя, в то время еще не прославленного.

Георгий Говоров отлично окончил семинарию и в глубине сердца мечтал об академии, но не надеялся на подобное счастье и уже был занят мыслью о подыскании подходящего сельского прихода. Но неожиданно в 1837 году получает назначение в Киевскую духовную академию по личному распоряжению Преосвященного епископа Орловского Никодима, несмотря на то что ректор семинарии архимандрит Софроний не имел в виду Георгия и был даже против, ибо ценил в учениках твердое заучивание учебника, чем Говоров не отличался.

Киевская духовная академия в те годы процветала. Это было благоприятное время как по доброму нравственному направлению жизни академии так и по обилию талантов в профессорской корпорации. Киевский митрополит Филарет (Амфитеатров), прозванный за святость жизни Филаретом Благочестивым, уделял большое внимание духовно-религиозной жизни студентов. Ректором академии был в то время архимандрит Иннокентий (Борисов) – знаменитый церковный проповедник, читавший лекции по энциклопедии богословских наук. Он приучал студентов говорить проповеди экспромтом и сам увлекал слушателей своими вдохновенными импровизациями. Каждая лекция его и проповедь были событием, пробуждавшим работу мысли и поднимавшим духовный настрой в студенческой семье.

Инспектором Киевской духовной академии с 1838 года был архимандрит Димитрий (Муретов), читавший лекции по Догматическому богословию. О нем свт. Феофан сохранил самые светлые воспоминания: из всех современных ему иерархов его он считал «самым даровитым по уму, широкому образованию и лучшим по жизни». Из других преподавателей особенно выделялся протоиерей Иоанн Михайлович Скворцов, учитель метафизики и философии. Священное писание преподавал в то время молодой и даровитый бакалавр, впоследствии член Санкт-Петербургского духовно-цензурного комитета архимандрит Фотий (Ширевский). Большое влияние на юношей имел также профессор красноречия Яков Кузьмич Амфитеатров, у которого студент Говоров учился глубокой христианской убежденности, простоте слога и ясности мысли.

По свидетельству современников, святитель Феофан именно здесь, в Киевской академии, развил в себе способность и любовь к писательству. Своими письменными проповедническими трудами он снискал уважение не только у сокурсников, но и у преподавателей. «Никто лучше его не писал, – говорил его сокурсник по академии митрополит Московский Макарий (Булгаков), – только по скромности своей он не мог громко читать своего сочинения».

Благодатное влияние оказала на Георгия Киево-Печерская Лавра, впечатления от которой были настолько глубоки и сильны, что святитель до конца своей жизни вспоминал о них с восторгом: «Киевская Лавра – неземная обитель. Как пройдешь брешь, бывало, так и чуешь, что зашел в другой мир».

С разрешения академического и высшего духовного начальства 15 февраля 1841 года он принял постриг с именем Феофан. Чин пострижения совершен был ректором академии архимандритом Иеремией. Вместе с другими новопостриженными он посетил иеросхимонаха Парфения, совет которого выполнял в течение всей жизни: «Вот вы ученые монахи, набравши себе правил, помните, что одно нужнее всего: молиться и молиться непрестанно умом в сердце Богу. Вот чего добивайтесь». 6 апреля 1841 года тем же Иеремиею, но уже епископом Чигиринским в большом Успенском соборе Киево-Печерской Лавры инок Феофан был рукоположен во иеродиакона, а 1 июля – во иеромонаха. В 1841 году иеромонах Феофан в числе первых закончил академию со степенью магистра.

27 августа 1841 года иеромонах Феофан был назначен ректором Киево-Софиевского духовного училища. Ему было поручено преподавание латинского языка в высшем отделении этого училища. Он был замечательным педагогом и добивался великолепных результатов. Достигалось это путем умелого сочетания учебного процесса с нравственным и религиозным воспитанием: «Самое действительное средство к воспитанию истинного вкуса в сердце есть церковность, в которой неисходно должны быть содержимы воспитываемые дети. Сочувствие ко всему священному, сладость пребывания среди его, ради тишины и теплоты не могут лучше напечатлеться в сердце. Церковь, духовное пение, иконы – первые изящнейшие предметы по содержанию и по силе», – таков взгляд самого святителя на воспитание детей. Благочестие, высокую нравственность, хорошее поведение он ценил не ниже, чем образование, если не выше. В основу своей воспитательской деятельности он ставил христианскую любовь: «Полюбите детей, и они вас полюбят». За ревностное исполнение своих обязанностей молодой ректор удостоился благословения Святейшего Синода.

Недолго трудился отец Феофан в Киевском духовном училище. В конце 1842 года он был перемещен в Новгородскую духовную семинарию на должность инспектора и преподавателя психологии и логики. Деятельность его в качестве инспектора была очень плодотворна. Чтобы предохранить воспитанников от праздности, он располагал их к физическому труду: к столярному и переплетному ремеслу, к занятиям живописью. В летнее время предпринимались загородные прогулки с целью отдохновения от утомительных умственных занятий. За три года пребывания в Новгороде он успел проявить себя как талантливый воспитатель и прекрасный преподаватель христианской науки о душе человеческой.

Высшее духовное начальство высоко ценило нравственные качества и умственные дарования иеромонаха Феофана, и потому в конце 1844 года он был переведен в Санкт-Петербургскую духовную академию на должность бакалавра по кафедре Нравственного и Пастырского богословия. К преподаваемым предметам иеромонах Феофан относился с большим вниманием и в подготовке к лекциям проявлял высокую требовательность к себе. Главными источниками его лекций были Священное писание, творения святых отцов, жития святых и психология. Однако он не полагался на свои силы и показал свои лекции знатоку аскетических творений, будущему святителю Игнатию (Брянчанинову), который прочел их и одобрил.

В 1845 году отец Феофан был назначен помощником инспектора академии, а затем стал членом комитета для рассмотрения конспектов наук семинарского образования. В то же время иеромонах Феофан исполнял обязанности инспектора академии. За ревностное исполнение этих обязанностей он был во второй раз удостоен благословения Святейшего Синода, а в мае 1846 года – звания соборного иеромонаха Александро-Невской Лавры. Он глубоко был предан делу доброго христианского воспитания, однако его влекло другое – монашеская уединенная жизнь: «…ученою должностью начинаю тяготиться до нестерпимости. Пошел бы в церковь, да там и сидел».

Скоро представился случай к удовлетворению духовной потребности отца Феофана. В августе 1847 года по его собственному желанию он был назначен членом создаваемой Русской Духовной миссии в Иерусалиме. Вернувшись из Иерусалима в 1854 году в Санкт-Петербург, он за свои труды был возведен в сан архимандрита с присвоением ему титула настоятеля третьеклассного монастыря, а 12 апреля 1855 года он был назначен преподавать каноническое право в Санкт-Петербургской академии. Кроме этого он занимался проповедничеством.

В сентябре 1855 года архимандрит Феофан получил новое назначение – на должность ректора и профессора Олонецкой духовной семинарии. По поручению начальства он должен был заниматься организацией строительства здания для семинарии. Отец Феофан прибыл к назначению в тот момент, когда Олонецкий архиепископ Аркадий был вызван в Санкт-Петербург для присутствия в Святейшем Синоде. Из-за его отсутствия на отца архимандрита были возложены и епархиальные многие дела. В октябре 1855 года он определен членом Олонецкой духовной консистории. Он и здесь нашел сферы деятельности, имевшие близкое отношение к его высокой духовной настроенности и ко благу населения, – это, в первую очередь, проповедование слова Божия и выработка мер борьбы с расколом. Однако главной заботой, отвечающей высоким стремлениям души отца Феофана, было все же воспитание учащихся.

В 1856-1857гг. отец Феофан снова послан на Восток в должности настоятеля Посольской церкви в Константинополе. По возвращении оттуда ему открылось новое поприще для служения Святой Церкви: в мае 1857 года указом Святейшего Синода он был назначен на должность ректора Санкт-Петербургской духовной академии. Особое внимание он обращал на воспитательную работу во вверенной ему академии: он был руководителем и отцом студентов и обращался с ними, как отец со своими детьми. Питомцы академии доверяли своему ректору и свободно обращались к нему со всеми своими нуждами и недоумениями. Архимандрит Феофан усиленно занимался также редакторской и богословско-популяризаторской работой. Ему приходилось принимать много видных ученых и знатных посетителей. В день празднования 50-летия академии ее ректор был награжден знаком ордена Святого Владимира III степени за отлично-ревностную и полезную службу. Недолго после этого отцу Феофану пришлось быть ректором. Всеблагому Промыслу Божию угодно было возвести его в сан епископа.

Но прежде хотелось бы осветить его служение церкви с еще одной стороны – с пастырской и ученой деятельностью за границей. Сам отец Феофан сравнивает свою странническую жизнь, полную разнообразной деятельности, с шаром, без треска и шума катящимся туда и сюда по направлению сообщаемых ему ударов. В этих словах его выражается покорность воле Божией.

Итак, в августе 1847 года иеромонах Феофан был назначен членом создаваемой Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, во главе которой стоял архимандрит Порфирий (Успенский) – прекрасный знаток Востока, известный церковный археолог, человек замечательного ума и несокрушимой энергии. 14 октября 1847 года миссия отправилась из Петербурга в Палестину через Киев, Одессу и Константинополь, и 17 февраля 1848 года была радушно принята в Иерусалиме Блаженнейшим Патриархом Кириллом.

Цель миссии определялась следующим кругом обязанностей:

иметь в Иерусалиме представителей Русской Церкви и образец нашего благолепного служения,

преобразовать мало-помалу само греческое духовенство, ибо оно переживало упадок нравственности, возвысить оное в собственных его глазах и паствы,

привлечь к Православию колеблющихся и отступивших от Православия вследствие недоверия к греческому духовенству и влияния со стороны разных вероисповеданий.

Кроме того, множество богомольцев и паломников из России требовали удовлетворения тех или иных религиозных нужд.

Члены Миссии имели постоянное местожительство в Иерусалиме и, знакомясь с христианским Востоком, посетили многие святые места Палестины, Египта и Сирии. Отец Феофан трудился особенно усердно, неукоснительно выполняя все, что от него требовали.

Вместе с тем он успевал многое сделать и для самообразования: выучился иконописи, прекрасно изучил греческий язык, основательно – французский, занимался еврейским и арабским языками, ознакомился с памятниками аскетической письменности прошлых веков, изучал библиотеки, отыскал старинные рукописи в древнейшем монастыре Саввы Освященного. В Иерусалиме отец Феофан досконально ознакомился с лютеранством, католичеством, армяно-григорианством и другими вероисповеданиями, на деле узнал, в чем заключается как сила их пропаганды, так и слабость. В беседах с инославными члены миссии раскрывали истинность Православия, но наилучший, наглядный пример превосходства своего вероисповедания они являли своей высоконравственной, благочестивой жизнью.

В 1853 году началась Крымская война, и Русская Духовная Миссия 3 мая 1854 года была отозвана. Возвращаться на родину пришлось через Европу. По пути в Россию иеромонах Феофан побывал во многих европейских городах, и везде он осматривал храмы, библиотеки, музеи и другие достопримечательности. Например, в Италии, стране классического искусства, отец Феофан как большой любитель и знаток живописи интересовался произведениями живописи. В Германии подробно познакомился с постановкой преподавания в учебных заведениях различных наук, особенно богословия. За ученые труды и рвение к исполнению возложенных на него обязанностей иеромонах Феофан всемилостивейше был пожалован 5 мая 1851 года кабинетным золотым наперсным крестом.

Определение Святейшего Синода от 21 мая 1856 года архимандрита Феофана на важный и ответственный пост настоятеля Посольской церкви в Константинополе обусловливалось тем обстоятельством, что он был хорошо знаком с православным Востоком и был вполне подготовлен к этой должности.

Константинопольская Церковь в то время переживала сложный период в связи с конфликтом между греками и болгарами. Болгары отстаивали свою религиозную самостоятельность и требовали богослужения на родном языке и пастырей из своего народа. Константинопольская патриархия категорически не соглашалась на какие-либо уступки. Болгар в законных требованиях поддерживало турецкое правительство, представители западных держав и архимандрит Феофан, снискавший своей симпатией и искренним желанием помочь этому народу большую его любовь к себе. Впрочем, отец Феофан со всеми жил в мире: и с болгарами, и с греками, и с членами посольства, и со всеми сослуживцами.

Архимандрит Феофан исполнил возложенную на него миссию и в марте 1857 года представил архиепископу Иннокентию подробный отчет, обстоятельно освещающий положение греко-болгарской распри, а также раскрывающий состояние Восточной Православной Церкви вообще, главным образом, Константинопольского Патриархата. Этот отчет имел большое значение впоследствии при обсуждении греко-болгарской распри Святейшим Синодом Русской Православной Церкви.

Находясь за границей, архимандрит Феофан еще более усовершенствовал свое знание греческого языка, что блестяще проявилось в его переводческой деятельности. Он собрал здесь много жемчужин святоотеческой мудрости в области аскетической письменности.

17 апреля 1857 года архимандрит Феофан был награжден орденом Святой Анны II степени.

29 мая 1859 года состоялось наречение архимандрита Феофана во епископа Тамбовского и Шацкого. Епископская хиротония была совершена 1 июня, а 5 июля святитель Феофан вступил в управление епархией. «Мы уже не чужие друг другу, – произнес он, приветствуя свою паству. – В час наречения, еще не ведая вас, я уже вступил в общение с вами, дав обет Богу и Святой Церкви вам принадлежать заботою, трудами и даже своей жизнью. Равным образом и вы должны определить себя на внимание и, в нужном случае, на послушание моему немощному слову и делу по вере и любви. С сей минуты у нас добро и зло общи».

Много забот, трудов, разного рода препятствий, даже огорчений ожидало преосвященного Феофана на Тамбовской кафедре. Епархия была одной из самых обширных и многолюдных. Служение святителя продолжалось только четыре года, но за это время он необыкновенною кротостью своего характера, редкой деликатностью и участливейшим вниманием к нуждам пасомых успел сродниться со своей паствой и приобрести всеобщую самую искреннюю любовь.

Владыка Феофан проявил себя ревностным служителем во всех сферах церковной жизни. Его внимание было сосредоточено преимущественно не на делах внешнего управления, а на душепопечительном служении. Это был истинный архиерей Божий, истинный евангельский пастырь, способный положить душу свою за овцы своя.

В деле религиозно-нравственного просвещения огромное значение принадлежит церковному проповедованию слова Божия, и потому святитель Феофан почти каждое богослужение сопровождает проповедью. Его проповеди представляют собой не продукт сухой умственной работы, а живое и непосредственное излияние чувствующего сердца. Святитель умел так овладеть вниманием слушателей, что в храме водворялась совершенная тишина, вследствие чего слабый голос его слышен был в самых отдаленных углах храма.

Основную задачу проповеднических трудов сам владыка ясно и определенно выразил следующим образом: «Лучшее употребление дара писать и говорить есть обращение на вразумление и пробуждение грешников от усыпления, и такою должна быть всякая церковная проповедь и всякая беседа».

Заботился святитель Феофан и о повышении образования самого духовенства. По его ходатайству перед Святейшим Синодом с 1 июля 1861 года при Тамбовской духовной семинарии стали выходить «Тамбовские епархиальные ведомости». В каждом номере он помещал не менее двух проповедей. Одна проповедь была святоотеческая, а другая – произнесенная им самим или кем-либо из тамбовских пастырей.

Предметом его пристального внимания и забот были духовно-учебные заведения епархии: нередко владыка посещал Тамбовскую семинарию и присутствовал на экзаменах. Заботился он и о внешнем благоустройстве духовно-учебных заведений. Святитель много потрудился, дабы открыть училище для девиц из духовного сословия, однако само открытие состоялось после перевода владыки во Владимир.

Святитель изыскивал различные способы образования простого народа. При нем стали действовать церковноприходские школы, в помощь им – частные школы грамотности, а также воскресные – в городах и больших селах. Немало было забот и о благоустройстве монастырей; особенно много пришлось хлопотать относительно Дивеевского женского монастыря, где в то время произошли большие беспорядки. В одну из поездок с целью обозрения храмов и монастырей своей епархии святитель Феофан посетил Вышенскую пустынь, которая нравилась ему строгим иноческим уставом и красивым месторасположением.

Чиста и возвышенна была частная, домашняя жизнь святителя Феофана Затворника. Он вел очень простой образ жизни. Много молился, но находил время и для научно-литературной работы. Редкие минуты досуга наполнялись рукоделием – столярной и токарной работой по дереву, и только на короткое время владыка выходил на прогулку в сад. Владыка горячо любил природу, восхищался ее красотой, во всем видел следы премудрости Творца. В ясную погоду по вечерам наблюдал за небесными светилами в телескоп, и тогда обычно слышалось из уст астронома, умиленного созерцанием необъятного мира: «Небеса поведают славу Божию».

Никто никогда не слыхал от святителя Феофана грозного слова начальника. «Вот программа начальствующих всех родов, – советовал владыка, – растворяй строгость кротостью, старайся любовью заслужить любовь и бойся быть страшилищем для других. Истинная доброта не чуждается, где должно, строгого слова, но оно в устах его никогда не имеет горечи обличения и укора». Доверие его к людям, в частности к подчиненным, было безгранично. По своей нравственной деликатности и благородству души он боялся оскорбить человека даже намеком на подозрение или недоверие.

Летом 1860 года Тамбовскую губернию постигла страшная засуха, а осенью начались пожары в самом Тамбове, в уездных городах и селениях. В эти трудные для епархии времена преосвященный Феофан явился истинным ангелом-утешителем своей паствы и вещим истолкователем воли Божией, проявившейся в народных бедствиях. Наставления его по внутренней силе мысли, сердечности и одушевленности напоминают знаменитые слова святого Иоанна Златоуста в подобных случаях.

При ближайшем участии епископа Феофана было совершено открытие мощей святителя Тихона Задонского. Произошло это 13 августа 1861 года. «Невозможно описать радости преосвященного Феофана по этому случаю!» – пишет находившийся тогда в Задонске его племянник А. Г. Говоров.

Недолго тамбовской пастве пришлось быть под управлением святителя Феофана: 22 июля 1863 года он был перемещен на древнюю, более обширную Владимирскую кафедру. В прощальном слове к пастве епископ Феофан произнес: «…Всеправящая десница Божия, сведши нас вместе, так сочетала души, что можно бы и не желать разлучения. Но как Тому же Господу угодно было так положить на сердце тем, в руках коих сии жребии перемен, то надобно благодушно покориться определениям Божиим…»

В конце августа 1863 года епископ Феофан прибыл в богоспасаемый град Владимир. Служение его на новом месте было еще разнообразнее и плодотворнее, чем на Тамбовской кафедре. За три года служения здесь он произнес 138 проповедей. «Народ тут больно хорош… дивятся. С самого приезда доселе еще ни одной службы не было без проповеди… и слушают».

Владимирская епархия весьма нуждалась в православном миссионерстве, так как губерния была колыбелью раскола: скрываясь из Москвы от преследований правительства, раскольники находили здесь пристанище и немало последователей. Святитель Феофан предпринимал путешествия в раскольничьи центры епархии, где произносил поучения и в самой простой и доступной форме раскрывал несостоятельность раскола как с исторической точки зрения, так и по существу.

За усердную и плодотворную архипастырскую деятельность на Владимирской кафедре во благо Святой Церкви 19 апреля 1864 года епископ Феофан был награжден орденом Анны I степени.

Но святитель Феофан желал уединения, покоя и тишины для того, чтобы заняться трудами духовного писательства и тем послужить Святой Церкви и спасению ближних. Этому препятствовала обширная практическая деятельность. Как епархиальный архиерей он обязан был заниматься и такими делами, которые не сродни были его характеру и часто нарушали его высокое настроение, доставляли скорбь его любвеобильному сердцу. Свое внутреннее состояние он выразил в одном из писем: «В делах никакой трудности не вижу, только душа к ним не лежит». Посоветовавшись со своим духовным руководителем, митрополитом Исидором, епископ Феофан подал прошение в Святейший Синод об увольнении его на покой с правом пребывания в Вышенской пустыни. 17 июля 1866 года святитель Феофан после долгих колебаний со стороны высшего начальства был освобожден от управления Владимирской епархией с назначением на должность настоятеля Вышенской пустыни. Во время прощания архипастыря со своей паствой ясно обнаружилось, какой великой любовью пользовался святитель Феофан в своей епархии. По свидетельству очевидца, многие из предстоящих в храме обливались слезами, ибо сознавали, что уже никогда не увидят дорогого им пастыря.

28 июля после молебна епископ Феофан отправился прямо на Вышу. Сначала он поселился в настоятельских покоях. Позже, к 1867 году, владыка переселился в деревянный флигель, специально для его проживания надстроенный над каменным просфорным корпусом архимандритом Аркадием.

Суетная должность настоятеля нарушала внутренний покой епископа Феофана. Вскоре, 14 сентября 1866 года, святитель Феофан послал в Святейший Синод прошение об увольнении его от управления Вышенской обителью и назначении ему пенсии. Святейший Синод удовлетворил его просьбу. Освободившись от забот по управлению монастырем, преосвященный Феофан начал вести истинно подвижническую жизнь. Вместе с иноками в течение шести лет он ходил ко всем церковным службам, а в воскресные и праздничные дни сам совершал Литургию соборно с братией. Благоговейным служением епископ Феофан доставлял духовное утешение всем присутствующим в храме. Игумен Тихон впоследствии вспоминал: «Едва ли кто из нас, иноков Вышенских, когда-либо слышал во святом алтаре какое стороннее слово из уст святителя Феофана, кроме последования богослужебного. И поучений он не говорил, но самое служение его пред Престолом Божиим было живым поучением для всех».

Когда владыка не служил сам, а лишь посещал богослужение в храме обители, молитва его была в высшей степени поучительна. Он закрывал глаза ради собранности ума и сердца и весь отдавался сладостной беседе с Богом. Глубоко погруженный в молитву, он как бы совершенно отрешался от внешнего мира, от всего окружающего. Нередко случалось, что инок, подносивший ему в конце Литургии просфору, стоял несколько времени, дожидаясь, пока великий молитвенник снизойдет духом в наш дольний мир и заметит его.

Близко познакомившись с внутренним распорядком обители, святитель писал Н. В. Елагину: «Мне здесь крепко хорошо. Порядки здесь истинно монашеские. Из братии есть лютые подвижники… образчик – восьмидесятилетний старик, никогда не присядет в церкви и ворчит на других за это. Служб наберется 8-10 часов. Начинаются с 3 часов утра. Последняя бывает в 7 часов вечера. Пение саровское».

Как ни мало уделял времени Преосвященный Феофан сношениям с внешним миром, и, в частности, приему посетителей, но все же это отвлекало его от главного дела, ради которого он пришел на Вышу. И тогда явилась мысль о полном затворе, которая, впрочем, осуществилась не вдруг. Сначала святитель провел в строгом уединении Святую Четыредесятницу, и опыт был удачным. Потом он уединился на более продолжительное время – на целый год, после чего уже бесповоротно был решен вопрос о полном затворе.

Уединение святителя оказалось «слаще меда», и Вышу он считал «жилищем Божиим, где Божий небесный воздух». Частично райское блаженство он испытал уже здесь на земле, в этом самом уголке необъятной России, который во дни жизни святителя был и вовсе захолустным. Но кому уж теперь неизвестны слова святителя-затворника о том, что «Вышу можно променять только на Царство Небесное»?! Или вот еще встречаются строки в его письмах об этом благословенном уголке России: «Нет ничего на свете краше Вышенской пустыни!» или: «Выша – преутешительная и преблаженная обитель…у нас, например, рай растворенный. Такой глубокий мир!» До самой своей блаженной кончины святитель чувствовал себя вполне счастливым. «Вы называете меня счастливым. Я и чувствую себя таковым, – писал он, – и Выши своей не променяю не только на Санкт-Петербургскую митрополию, но и на патриаршество, если бы его восстановили у нас и меня назначили на него».

Что же скрывалось за этим так называемым «покоем», за этим затвором, за этим блаженством? Колоссальный труд, ежедневный подвиг, который современному человеку и представить немыслимо, не то что подъять на себя. Сам же владыка, умаляя свои подвиги, сокрывая их перед людьми по глубочайшему смирению, имея эту добродетель как некий духовный фундамент в основании души, в одном из писем дает такую характеристику своему затвору: «Меня смех берет, когда скажет кто, что я в затворе. Это совсем не то. У меня та же жизнь, только выходов и приемов нет. Затвор же настоящий – не есть, не пить, не спать, ничего не делать, только молиться… Я же говорю с Евдокимом, хожу по балкону и вижу всех, веду переписку… ем, пью и сплю вдоволь. У меня простое уединение на время».

Наиглавнейшим занятием святителя-затворника была молитва: ей он предавался в течение дня и нередко – ночи. В келиях владыка устроил малую церковку во имя Крещения Господня, в которой служил Божественную литургию во все воскресные и праздничные дни, а в последние 11 лет – ежедневно.

Надо сказать, святитель Феофан обладал одной из самых крупных частных библиотек того времени, более чем наполовину состоявшей из иностранных книг, ибо он изучил несколько языков, будучи шесть лет (1847-1853) на службе в Русской Духовной Миссии в Иерусалиме и почти год (1856-1857) в Посольской церкви в Константинополе в должности настоятеля.

Несомненно, много времени и труда посвящалось чтению как духовных, так и светских книг – разных по содержанию: исторических, философских, научно-естественных, книг русских и зарубежных классиков – Пушкина, Грибоедова, Шекспира. У него имелись и книги по медицине, в основном – по гомеопатии, анатомии, гигиене, фармакологии.

Занятия Вышенского Затворника не ограничивались одной молитвой, богомыслием и чтением. Внимательно читаемое глубочайше осмысливалось, доводилось до чувства и излагалось просто, доходчиво и по-богословски возвышенно, с подробнейшими изъяснениями: в реализации писательских способностей он видел свое служение Церкви. В одном из писем находим такие строки: «Писать – это служба Церкви или нет?! Если служба, – подручная, а между тем Церкви нужная; то на что же искать или желать другой?»

Зная языки, святитель Феофан затворник занимался переводом. Одна из самых неоценимых заслуг в этой области его деятельности – перевод Добротолюбия с греческого языка. Владыка обладал древними рукописями восточных подвижников. Как драгоценные жемчужины собирал он их, будучи на православном Востоке.

Отвечая на множество писем – порой от 20 до 40 в день, святитель Феофан содействовал духовному возрождению современного ему общества. Помимо духовно-литературных и научных трудов он занимался иконописью, музыкой, разнообразным рукоделием, выращиванием растений на балкончике, наблюдением за небесными светилами. Помимо этого он сам шил для себя одежду.

Потребуется несколько страниц для того, чтобы только перечислить всё то, что было им написано в затворе, начавшемся в 1873 году и продолжавшемся до самой кончины, последовавшей 6 января 1894 года, в день Богоявления Господня. Все богословское наследие писателя-затворника пронизано мыслью о спасении души.

В келиях святителя-затворника обнаружены были после его кончины такие учебные пособия и инструменты, как телескоп, 2 микроскопа, фотографический аппарат, анатомический атлас, 6 атласов по географии, а также по церковной и библейской истории и другие предметы, соответствующие его занятиям.

К сожалению, из этих предметов ничего не уцелело. Глубоко скорбел об утрате библиотеки архимандрит Аркадий (Честонов; 1825-1907), настоятель Вышенской Успенской пустыни: он был уверен, что библиотека поступит в Московскую духовную академию, которая начинала дело о покупке, и таким образом духовные сокровища станут достоянием науки и ее представителей и найдут себе достойное и широкое применение. Однако библиотека была приобретена у наследников епископа Феофана московским купцом Лосевым и принесена в дар московской Никольской церкви в Толмачах.

Итак, с 1872 года он проводил своё время в полном уединении, собственноручно устроив для молитв небольшой домовый храм Богоявления Господня.

Немного ранее, занимая должность епископа Тамбовской епархии, св. Феофан назначил на должность игумена бывшего эконома архиерейского дома Аркадия, при котором было построено немало новых строений монастыря.

 

В 1861 году построен Успенский храм (освящен в 1862) с двумя приделами — Николая Чудотворца и Сергия Радонежского.

Успенский храмУспенский храм

 При архимандрите Аркадии (Честонове) построены двухэтажный каменный братский корпус с аптекой, богадельня, две каменные гостиницы, пекарня, конюшня и постоялый двор. При его настоятельстве был учреждён крестный ход из Выши в Моршанск и Тамбов с чудотворной иконой.

 Христорождественский соборХристорождественский собор

В 1874—1890 годах выстроен тёплый каменный пятиглавый Христорождественский собор, украшенный с трёх сторон колоннами и портиками ионического ордера. Главный престол храма освящён в честь Рождества Христова, правый — в честь мучеников Адриана и Наталии, а в левом расположилась ризница. В этом соборе хранилась почитаемая икона Девяти мучеников Кизических.

 

Обретение Вышенских святынь

Село, расположенное в двух километрах от Вышенской обители, с благозвучным названием Эммануиловка, поначалу именовалось Засечное. Переименовали его неслучайно сами жители во второй половине XIX века в честь своего благодетеля Эммануила Дмитриевича Нарышкина, на средства которого в селе был возведен храм во имя преп. Сергия Радонежского.

Церковь Сергия РадонежскогоЦерковь Сергия РадонежскогоГосподу было угодно хранить в этом храме одну из древних святынь Успенской обители – чудотворную икону Казанской Вышенской Божией Матери, а с 1988 года в течение 14 лет и другую ее святыню – мощи прославленного великого угодника святителя Феофана Затворника Вышенского.

В годы гонений храм был закрыт на 15 лет. По неизреченной милости Божией в 1945 году он снова стал действующим. В 1918 году местные большевистские власти учинили расправу над беззащитными бабами, стариками и ребятишками, участвовавшими в крестном ходе с иконой Божией Матери Казанской Вышенской, открыв по ним огонь из пулемета. Икону конфисковали, сняли с нее ризу из чистого золота с драгоценными камнями, над иконой глумились, бросили ее под ноги и плевали на Пречистый Лик Богоматери. Сам образ не представлял для них интереса, но для верующих он был драгоценен. Много лет бережно и тайно хранилась святыня у заштатного священника Василия Яковлева в селе Шаморга. В 1947 году о. Василий назначен был служить в храме преп. Сергия, и по просьбе прихожан, после долгих колебаний принес св. икону в храм, где она до сих пор и пребывает. В 50-х годах драгоценная святыня была украшена новой позолоченной ризой, изготовленной в Москве стараниями жителей окрестных деревень.

Шли годы… Постепенно храм готовился к принятию еще одной святыни монастыря. Наступил 1972 год, когда настоятелем храма был назначен cвященник Георгий Глазунов, окончивший Московскую духовную академию. Он-то и оказался свидетелем и непосредственным участником обретения честных останков святителя Феофана. Летом 1973 года о. Георгий вместе с прибывшими к нему из академии монахами – игуменом Марком (Лозинским), иеромонахом Елевферием (Диденко) и иеромонахом Георгием (Тертышниковым) – решили отслужить панихиду по владыке Феофану на месте его захоронения, в Казанском храме Вышенской обители. Сотрудники психиатрической лечебницы разместили в этом храме склад. «Картина была грустная, – вспоминает о. Георгий, – выбитые окна, на полу в куче – дрова, бочки, кровати – везде царил хаос, и в этом хаосе был погребен святитель Феофан». Им, истинным сынам Матери-Церкви, воспитанным в стенах древней обители преп. Сергия, скорбно было смотреть на такое поругание, и они задались целью вывезти честные останки святителя Феофана из места, столь оскверненного. Поэтому через малое время снова приехал о. Елевферий. Попросили кладовщицу открыть храм; сначала очистили склеп от хлама, после чего обрели разломанный на части гробик. «Голова святителя Феофана была разбита на три части, – утверждает о. Георгий, – наверное, чем-то тяжелым ударили. Мы перебрали все пальчиками, буквально сантиметр за сантиметром и, на удивление, собрали абсолютно все: голени, ребрышки, позвоночник. Я даже посчитал, сколько и какие косточки должны быть. Там же, в склепе, обнаружили евангелие Святителя Феофана, кусочки облачения». Все собрали и привезли сначала к о. Георгию, потом отправили в Троице Сергиеву Лавру. Останки благословили поместить в нижнем храме Всех Святых, что под Успенским собором. Там они находились до 1988 года. В год тысячелетия Крещения Руси святитель Феофан был канонизирован: трудами архимандрита Георгия Тертышникова были подготовлены материалы к прославлению.

Поместный Собор Русской православной церкви определил: «изволися Духу Святому и нам причислить к лику святых угодников Божиих для всероссийского церковного почитания… Епископа Феофана (1815 – 1894), двадцать восемь лет проведшего в Вышенской пустыни после 25-летнего усердного и плодотворного служения Церкви Божией на различных поприщах. Епископ Феофан через обширную переписку содействовал духовному возрождению современного ему общества. В своих нравоучительных и истолковательных сочинениях он проявил себя как экзегет и богослов. Глубокое богословское понимание христианского учения, а также опытное его исполнение и, как следствие сего, высота и святость жизни святителя позволяют смотреть на его писания как на развитие святоотеческого учения с сохранением той же православной чистоты и богопросвещенности». А далее Собор повелел: честные останки святителя Феофана считать святыми мощами, составить ему особую службу, память праздновать 10 января (по старому стилю), писать честные иконы его и печатать его житие и творения для назидания и наставления в благочестии чад церковных.

Как только состоялась канонизация, в Эммануиловке стали готовиться к встрече мощей. По благословению архиепископа Симона к храму пристроили придел в честь святителя Феофана. Строительство прошло довольно быстро, и в том же 1988 году состоялось перенесение мощей из Свято-Троицкой Сергиевой Лавры сначала в Рязань, а через некоторое время, 8 июля, в ближайший к обители храм преп. Сергия, так как в самом монастыре по-прежнему находилась психиатрическая лечебница. Служил владыка Симон, архиепископ (впоследствии митрополит) Рязанский и Касимовский. Торжественная служба закончилась Крестным ходом с мощами вокруг храма. Многие видели в это время на ясном небе сверкающую молнию.

Отцу Георгию разрешили по договоренности с главным врачом вывезти надгробие, устроенное на месте, где был захоронен святитель. Весила эта мраморная плита больше шести тонн; только с помощью военной машины с лебедкою и железного листа удалось перевезли его в Эммануиловку и поставить в церковной ограде, напротив алтаря. Произошло это в 1985 году. А когда готов был придел в честь святителя Феофана, владыка Симон велел поставить надгробие в этом приделе под престол поперек алтаря. В тот же день, когда перевозили надгробную плиту, упросили больничное начальство забрать и памятник, когда-то стоявший над могилой архимандрита Аркадия, а теперь смещенный со своего места и небрежно валявшийся и забросанный землею. Спустя некоторое время, ночью, тайно, вскрыли склеп на месте захоронения архимандрита Аркадия и обрели гроб и тело, обернутое в мантию. Все находилось в воде. Сделали новый гроб, в который поместили останки настоятеля вместе со старым гробом, и перезахоронили за алтарем Сергиевского храма. Памятник же, ранее перевезенный, поставили над этой могилой.

Святитель Феофан был прославлен в лике святых, когда во главе Церкви стоял Святейший Патриарх Пимен. 7 июня 1990 года Поместный Собор Русской православной Церкви избрал Патриархом Московским и Всея Руси митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия, который 23 июня 1991 года, в день празднования Всех святых в земле Рязанской просиявших, удостоил своим посещением Рязанскую епархию, девятнадцатую по счету за год с небольшим своего патриаршества. Помнит село Эммануиловка его визит на Шацкую землю на следующий день, 24 июня. Эта встреча оставила в сердцах многих людей светлые и радостные воспоминания. Добрыми проникновенными словами приветствовал Святейший Патриарх всех присутствующих, благодарил за «торжественную встречу на Шацкой земле, в этой глубинке Рязанского края», после чего пояснил цель своего визита. «… Мы прилетели в связи с посещением Эммануиловского храма, где покоятся мощи Феофана Затворника.» Святейший видел с высоты вертолета деревни шацкие, ухоженные огороды и поля и искренне радовался тому, что люди здесь любят матушку-землю, трудятся на ней. Отмечено было им, что на Рязанской земле нет противостояния среди людей и нетерпимости друг ко другу и что это – большое счастье.

«Везде, где мы побывали на Рязанской земле, нас встречали добрые и сердечные лица. Такие же добрые и сердечные лица мы видим и здесь». Перед мощами святителя Феофана Святейший отслужил молебен и снова обратился с речью к собравшимся во множестве в этот день людям, желающим услышать живое слово Божие из уст Патриарха и слушающим его, затаив дыхание: «Для нас… было великим утешением поклониться этим святым мощам, посетить этот святой храм… Святитель Феофан был великим молитвенником, учителем духовной и нравственной жизни. В своих творениях он указывал путь ко спасению. Мы верим, что и сегодня он – молитвенник наш перед Господом Богом. Святитель Феофан прожил в Вышенской пустыни 28 лет и считал это место райским уголком на земле. Я думаю, что все живущие здесь ныне должны беречь это место, ценить эту землю, не покидать ее, а возделывать… От души хочу пожелать вам благословения Божьего на ваш труд, на вашу жизнь, на место, где вы живете, на это село, на этот край. Чтобы любовь к труду, терпимость всегда сопутствовали вам. Да поможет вам Господь в ваших трудах! Буду молитвенно помнить вас. И прошу, вспоминайте и меня…» После чего благодарил за встречу, за любовь, за молитвенное и человеческое общение.

Матушка игумения Нонна с сестрами присутствовала на этом торжестве. С хлебом и солью по русскому обычаю приветствовала она Святейшего Патриарха. Трогательна была эта встреча. Вспоминают очевидцы этого события, что вертолет, пролетая над Быковой Горой, где все было подготовлено к встрече дорогого гостя, сделал несколько кругов над местом временного проживания матушки игумении с сестрами. И, думается, глядя на него с высоты, Святейший помнил молитвенно о тех, чьим Небесным отцом-покровителем пред Господом являлся святитель Феофан.

Надо сказать, в программе визита Святейшего Патриарха на Рязанскую землю предусматривалось посещение им Вышенского монастыря. Но в связи с неотложными делами, требовавшими присутствия Святейшего в Москве к вечеру этого дня, пришлось отложить его до 29 июня 2002 года, когда Святейший Патриарх возглавил торжественное перенесение мощей святителя Феофана из Эммануиловки в Свято-Успенский Вышенский женский монастырь.

II. Перенесение святых мощей свт. Феофана Затворника 29 июня 2002 года

Перенесение мощей святителя Феофана из села Эммануиловка в Свято-Успенский Вышенский женский монастырь можно назвать золотой страницей в монастырской летописи. Это было долгожданное событие, но у Господа – всему свое время. Весть о готовящемся перенесении мощей пришла столь неожиданно, что воспринималась как чудо, которое в скором времени должно совершиться. Только три недели осталось для подготовки. Быкова Гора и монастырь на Выше стали похожи на два пчелиных улья, находившихся в беспрестанных денно-нощных хлопотах по этому случаю.

Наступило 29 июня. Ожидали прибытия Святейшего Патриарха. Если о первом визите его на Шацкую землю в 1991 году Быкова Гора помнила только приветствие Святейшего Патриарха с вертолета беленьким платочком, то теперь радостно и гостеприимно первая его встречала.

Матушка игумения Нонна с хлебом и солью, настоятельница Подворья матушка Варвара с цветами и все сестры, а также нарочито по этому поводу прибывшая родственница самого святителя Феофана, праправнучатая племянница его, Ирина Владимировна Сильвестрова (Данилова), с приятным волнением ожидали прибытия гостей. Святейшего Патриарха сопровождали Митрополит Рязанский и Касимовский Симон и светские власти. «Милости просим к нам, Ваше Святейшество!» – тепло приветствовала Патриарха матушка настоятельница и пригласила его и высоких гостей на праздничный обед.

После обеда Святейший Патриарх с гостями в сопровождении матушки игумении и духовенства осматривали Казанский собор, где на месте захоронения святителя Феофана они вознесли свои молитвы. На паперти Казанского Собора были установлены била, от ударов в которые воздушное пространство наполнялось далеко разливающимися равномерными мелодичными чудными нежными звуками по красоте своей подобными горячей расплавленной платине, если представить ее блестящими струями льющуюся.

Затем Святейший Патриарх, а вместе с ним и все присутствующие, духовенство и матушка игумения с сестрами направились ко святым вратам обители для встречи Крестного хода, начавшегося в Эммануиловке после молебна перед мощами святителя Феофана.

Еще до молебна здесь наблюдалось большое стечение паломников. Желающих помолиться в этот день оказалось невероятно много: по некоторым подсчетам – до десяти тысяч. Собрались паломники из многих уголков нашей родины: Москвы и Рязани, Моршанска и Тамбова, Липецка и Воронежа, Мурома и Нижнего Новгорода, Алма-Аты и Сибири, а также Грузии и Украины, но самым удивительным было видеть здесь монахов с Афона и слышать их проникновенное молитвенное греческое пение. И, наверное, неслучайно: у святителя Феофана с Афоном была своя связь – русский на Афоне Пантелеимонов монастырь издавал еще при жизни святителя его книги. Святитель отсылал им свои рукописи. Песнопения звучали то по-русски, то по-гречески, то по-грузински. Примечательно и то, что из одной только Владимирской епархии здесь оказалось восемь монастырей. Эта любовь владимирской паствы к святителю началась уже давно: в его бытность на кафедре во Владимире.

Молебен возглавил архиепископ Тамбовский и Мичуринский Евгений. Начался он и прошел с необычным молитвенным воодушевленным подъемом.

И двинулось многотысячное крестное шествие с мощами святителя Феофана во главе с архиереями с пением: «Святителю отче наш Феофане, моли Бога о нас!» Необъятная людская река плавно и величаво текла по направлению к монастырю. Один час и пятнадцать минут потребовалось, чтобы достигнуть монастырских врат, где Святейший Патриарх встречал Крестный ход. Он приложился к мощам и снова поплыла река и заполнила всю монастырскую площадь перед Успенской церковью: «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь». Под открытым небом перед мощами, помещенными в великолепную золотую раку, началась праздничная торжественная утреня. «Днесь сошедшеся, вернии, восхвалим песньми и пеньми духовными святителя Феофана, нашего приснаго к Богу молитвенника», – Святейший Патриарх возглавил службу. Ему сослужили митрополит Рязанский и Касимовский Симон, архиепископы – Тамбовский и Мичуринский Евгений, Владимирский и Суздальский Евлогий, епископы – Шацкий Иосиф, Дмитровский Александр и Сергиево-Посадский Феогност. Духовенство исчислялось сотнями. Пели несколько хоров попеременно, среди них знаменитый хор Московской духовной академии: «Днесь красуется обитель Вышенская, и торжествует вся Церковь Православная, совершающи память твою, святителю Феофане…» Казалось, вся Россия здесь … и снова: «Радуйся отче наш Феофане, Церкве Российския преславное украшение, обители Вышенския светлая похвало, Православия столпе непоколебимый, радуйся, молитвенниче наш пред Богом…" Собравшиеся оказались радостными участниками и свидетелями свершившагося чудесного события.

Святейший Патриарх обратился ко всем с речью:

«Сегодня особый день для Свято-Успенской Вышенской обители. Сегодня, в канун воскресного дня, когда Церковь вспоминает Всех святых, совершилось возвращение святых мощей великого подвижника земли нашей – святителя Феофана Затворника Вышенского в родную обитель… Знаменательно, что это произошло в день, когда мы вспоминаем святых, имена которых мы носим и считаем себя в этот день общими именинниками…

Эту обитель постигла судьба многих обителей земли нашей. Ее постигло разорение, опустошение. С болью взираем мы на Казанский Соборный храм, который, как и обитель, придется возрождать и восстанавливать… Молитвы святителя да помогут и укрепят делателей по возрождению Свято-Успенской Вышенской обители!

Я хочу предупредить всех, кто сегодня несет свое служение на территории монастыря: мы не намерены разрушать то, что здесь есть. Надо постепенно изыскать средства: и мы обратимся к Министерству здравоохранения. Я уже имел беседу с губернатором Рязанской области. И Церковь наша примет также живое участие в том, чтобы построить дом для больницы…

На молитвенную память обители я хочу передать это Святое Евангелие. Совершая богослужения на нем и читая Слово Божие, будем вспоминать с благодарностью сегодняшний день – день нашей общей молитвы. С праздником всех вас, дорогие мои!»

Матушка игумения также обратилась с речью, в которой выразила благодарность Первосвятителю, и преподнесла в дар Святейшему Патриарху икону святителя Феофана с частицей мощей.

Люди бесконечным потоком шли к цельбоносным мощам и прикладывались к драгоценной святыне. Природа, казалось, отражала состояние душ человеческих: был теплый солнечный тихий вечер.

Святитель сам незримо всех благословлял.

 

Нарышкины – благотворители Вышенской пустыни

Нарышкины – дворянский род, происходящий, по преданию, от крымского татарина Нарышка, выехавшего в Москву в 1463 году и бывшего при великом князе Московском Иване Васильевиче окольничим. Его потомки находились на государственной службе и занимали разные должности. Нарышкины возвысились в конце XVII века, благодаря браку царя Алексея Михайловича с дочерью Кирилла Полуэктовича Нарышкина, Натальей.

Рождением Петра Великого род Нарышкиных сделался на вечные времена известным. Во второй половине XVII века Петр I подарил своему дяде по линии матери, Льву Кирилловичу Нарышкину, на территории Тамбовской губернии огромные земельные вотчины, в том числе и в Шацком уезде, где в селе Польное Конобеево у Нарышкиных было устроено родовое поместье. Земельные владения передавались из рода в род по наследству. Самыми памятными в истории Шацкого края и, в частности, в истории Вышенского монастыря, из фамилии Нарышкиных были Эммануил Дмитриевич и Сергей Кириллович.

Сергей Кириллович в молодом возрасте серьезно заболел и, не имея прямых наследников, передал часть своих земельных владений Вышенской пустыни на помин своей души. С тою же целью он пожертвовал в обитель 150 тысяч золотых рублей, чем увековечил свое имя в ее молитвенной памяти и обеспечил ей безбедное существование.

Замечательна и тесными узами соприкасается с историей Вышенской пустыни судьба Эммануила Дмитриевича Нарышкина, двоюродного дяди Сергея Кирилловича. Его отец Дмитрий Львович, один из богатейших вельмож Екатерининской эпохи, был женат на дочери польского князя, Марии Антоновне Четвертинской, фрейлине при Дворе Екатерины. Дмитрий Львович был правнуком дяди Петра I, Льва Кирилловича.

Детство Эммануила Дмитриевича прошло за границей, где он получил прекрасное образование, которое вместе со своими способностями обратил на благо Отечества и Церкви. Благотворность его заслуг на бесчисленных служебных поприщах была отмечена всеми без исключения орденами Российской Империи. Ему удалось сделать стремительную карьеру при Дворе, получив высший придворный чин обер-камергера.

Первой женой Э. Д. Нарышкина была дочь действительного тайного советника Новосильцева, Екатерина Николаевна. В 1869 году последовала преждевременная ее кончина, вызвавшая перелом в душе Эммануила Дмитриевича. Он стал тяготеть к тихой уединенной жизни. К этому времени отменили крепостное право. Эммануил Дмитриевич оставил службу при Дворе, а благоустроенное родовое поместье переместил из Польного Конобеева на Быкову Гору. Здесь его стараниями возник уникальный усадебный комплекс – своего рода летняя резиденция; он продолжал сохранять связи и влияние в высших светских кругах Петербурга и основал усадьбу в Тамбове рядом с имением Чичериных. В 1872 году он обвенчался с Александрой Николаевной Чичериной, статс-дамой Императорского Двора. Родной ее брат – известный юрист и философ, профессор Московского университета.

Дом НарышкиныхДом Нарышкиных

На Быковой Горе все подчеркивало утонченный вкус владельцев. Центром усадьбы был просторный двухэтажный барский дом. На втором этаже в башенке была устроена специальная молельная комната. До наших дней чудесным образом сохранилась фамильная икона с изображением Небесных покровителей супругов – мч. Мануила и вмч. Екатерины. В одной из зал располагалась обширная библиотека. С балконов открывался живописный вид на пойменные луга реки Цны. Все строения утопали в зелени. Роскошный сад, парк с липовыми аллеями, пруд, цветники и беседки, оранжереи, где поспевали абрикосы и персики – все находилось в удивительной гармонии с окружающей природой и по красоте своей напоминало райский уголок.

Особое место в усадебном комплексе занимала миниатюрная деревянная церковь с престолом во имя великомученицы Екатерины, Небесной покровительницы первой жены Эммануила Дмитриевича.

Рядом с домом была устроена в отдельном флигеле вышивальная мастерская, куда привлекались девушки из окрестных деревень, работу которых Александра Николаевна щедро оплачивала, таким образом обеспечивая их к замужеству. Здесь изготавливались прекрасные изделия: многоцветные ковры из шерстяной пряжи и сетчатые плетеные кружева. Лучшие из них демонстрировались на выставках кустарных изделий в Тамбове, Санкт-Петербурге и других городах.

При имении была устроена школа для крестьянских детей, а также больница.

Эммануил Дмитриевич по-отечески заботился о трудоустройстве и благосостоянии населения. Для этого он организовал на Быковой Горе лесопильный, стекольный, дегтярный и винокуренный заводы, обеспечивая тем самым занятость крестьян. Кроме этого, они имели постоянный заработок.

Доходы от производства на заводах шли исключительно на благотворительные цели. Благотворительность Нарышкины считали делом чести своего рода. В первую очередь Эммануил Дмитриевич считал необходимостью помогать своему соседу, архимандриту Аркадию, делая большие капиталовложения в Вышенскую пустынь по ее благоустройству. Архимандрит Аркадий был частым и почтеннейшим гостем в имении у Нарышкиных. Их связывали дружеские отношения. Нередко Эммануил Дмитриевич советовался с ним. В свою очередь Нарышкины считали своим долгом посетить Вышенскую пустынь летом и не раз.

Вот строки из письма, которым они сопроводили свой дар архимандриту – золотой наперсный крест: «Глубокоуважаемый и любимый о. Аркадий! Примите от нас приложенный золотой крест, который будет Вам напоминать друзей – соседей, искренно желающих, чтобы Господь продлил подолее близость и прочность наших отношений и даровал Вам всего лучшего. Поручая себя Вашим молитвам, верные Вам Э. Нарышкин, А. Нарышкина».

Несмотря на отдаленность от столиц Быкову Гору посещали знаменитые и высокие гости. Среди них – министр Двора граф И. И. Воронцов-Дашков с семейством. Но самым, пожалуй, памятным был визит Их Императорских Высочеств. В сентябре 1886 года в усадьбу прибыли Великий Князь Сергей Александрович с супругой Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной, ныне прославленной Русской Православной Церковью, и Великий Князь Павел Александрович. Нарышкины встретили дорогих гостей с изысканной предупредительностью у деревни Алеменевой и проехали лесистой дорогой вдоль реки Цны до самой усадьбы. В первый же день Великие Князья удостоили своим посещением Вышенскую пустынь, куда отправились пешком. Для архимандрита Аркадия это было большой неожиданностью. Он встретил царских особ у ворот обители, провел их в свои скромные настоятельские покои. Кратко побеседовав и осмотрев строящийся Христорождественский собор, высокие гости отбыли в экипаже на Быкову Гору, где молились во время Всенощной и наутро за Божественной Литургией в Церкви св. вмч. Екатерины, после чего отправились на лодке по реке Цне в монастырь, где уже все было подготовлено к их торжественной встрече.

Братия во главе с настоятелем и во множестве собравшийся простой люд тихо и мирно ожидали прибытия родственников царя-батюшки. Как только появились Великие Князья, все, как один, пали на колена, сердцами радуясь, глядя на них. Царские особы прошествовали в Казанский храм под звон колоколов. Диакон провозгласил сугубую ектению, где поминались члены Императорской фамилии, после чего певчие пропели многая лета. Воистину, это было великое церковное и царское торжество, ибо визит царственных особ совпал с праздником Воздвижения Креста Господня. Им поднесли для целования икону Божией Матери Казанской Вышенской – копию с чудотворной. Накануне настоятель подарил дорогим гостям небольшого размера копии с подлинной иконы, а они подарили ему и святителю Феофану свои фотографические портреты с собственноручной подписью. Посетили монастырский пчельник, отведали липового ароматного меда и с тихой грустью, под глубоким впечатлением покинули монастырь, а затем и Быкову Гору с надеждой когда-нибудь вернуться.

Эммануил Дмитриевич и Александра Николаевна с готовностью откликались на нужды простого народа. Только на народное образование Тамбовской губернии Нарышкины пожертвовали около 700 тысяч рублей. На их средства были выстроены Екатерининский учительский институт, первый в России приют для арестантских детей, общежитие для нуждающихся воспитанников Тамбовской гимназии Нарышкинская читальня, где были размещены библиотека, бесплатная читальня с выдачей книг на дом, исторический музей и зал для народных чтений на 600 человек. На новое здание Духовного училища в Шацке ими щедро было выделено 300 тысяч рублей.

Добрая глубокая память жива о Нарышкиных до сих пор; помнит о них монастырь: ежедневно приносится о спасении душ их Бескровная Жертва, и возносятся ко Господу теплые молитвы сестер.

Скончался Эммануил Дмитриевич в 1901 году в Санкт-Петербурге. Вечером на панихиде у его гроба присутствовали Государь Император Николай Александрович и Государыня Императрица Александра Феодоровна. Похоронили Эммануила Дмитриевича в Тамбове, где ему еще при жизни было присвоено звание Почетного гражданина. Его супруга Александра Николаевна Нарышкина была его продолжательницей в делах благотворительности бедным и нуждающимся. Строки из письма, адресованного Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной вдове покойного, свидетельствуют о близких теплых отношениях и единомыслии двух женщин, всецело посвятивших себя делам милосердия:

«Моя дорогая тетя Саша!

От всей души благодарю Вас за Ваши добрые письма. Я счастлива, что Вы разделяете мое убеждение в истинности выбранного пути … Я одинока – люди, страдающие от нищеты и испытывающие все чаще и чаще физические и моральные страдания должны получать хотя бы немного христианской любви и милосердия– это меня всегда волновало, а теперь стало целью моей жизни. …Истинность нашей любви ко Христу, преданность Ему мы можем выразить, утешая других людей, именно так мы отдадим Ему свою жизнь …

Благослови Вас Господь. Искренне обнимаю Вас.
Ваш старый друг Елизавета».

Начало возрождения обители

 Общежительная Вышенская Успенская пустынь к 1923 году почти полностью была ликвидирована советской властью. Земельные угодья и документы на пользование землей, а также земельные планы у обители были отобраны, церковные ценности изъяты и разграблены, колокола сняты с колокольни и проданы, монастырское кладбище стало использоваться под огороды, библиотека сожжена, здания частично были заняты «Детским городком имени III Интернационала» и домом инвалидов, Успенскую церковь приспособили под театр, братию из 80 человек разогнали, и только в Христорождественском храме до 1938 года несколько иеромонахов из Вышенской братии продолжали совершать богослужения.

Общежительная Вышенская Успенская пустынь к 1923 году почти полностью была ликвидирована советской властью. Земельные угодья и документы на пользование землей, а также земельные планы у обители были отобраны, церковные ценности изъяты и разграблены, колокола сняты с колокольни и проданы, монастырское кладбище стало использоваться под огороды, библиотека сожжена, здания частично были заняты «Детским городком имени III Интернационала» и домом инвалидов, Успенскую церковь приспособили под театр, братию из 80 человек разогнали, и только в Христорождественском храме до 1938 года несколько иеромонахов из Вышенской братии продолжали совершать богослужения. «Бог попустил подобное по грехам народа. «За беззакония людей не пощажу Своей святыни», – так говаривала про поругание этого монастыря одна из ялтуновских стариц – Анисья. Позже, с 1925 года, в зданиях монастыря размещались поочередно детский сад, лесхоз, свиносовхоз, а с 1938 – областная психиатрическая больница.

В 1990-е гг. стали возрождаться многие монастыри, в том числе и обитель на Выше. 29 апреля 1990 года последовало решение Совета по делам религий при Совете Министров СССР о передаче Рязанскому епархиальному управлению некоторых зданий бывшей Успенской Вышенской пустыни. Монастырь было решено открыть как женский. На следующий день, 30 апреля, в день празднования Святых жен-мироносиц в Борисоглебском Соборе Рязани по благословению Святейшего Патриарха Пимена архиепископом Рязанским и Касимовским Симоном совершилось торжественное посвящение в сан игумении монахини Нонны (Знаменской Нины Борисовны) с последующим ее назначением настоятельницей в этот монастырь для его возрождения. Несмотря на то, что были отданы Казанский и Христорождественский соборы и небольшой бывший братский корпус, сразу приступить к их реставрации не было возможности. Матушке негде было приютиться: территорию монастыря занимала психиатрическая больница.

Родители матушки к тому времени почили, оба представши пред Господом в монашеском чине, и поэтому она, никем не удерживаемая, 11 июля 1990 года прибыла на место своего назначения. Ей пришлось поселиться на Быковой Горе, в пяти километрах от монастыря, в месте, числившемся в государственных архивах памятником культуры местного значения. Еще недавно здесь был туберкулезный госпиталь. В 1988 году здания освободили, но они оказались сильно запущены. Все здания принадлежали администрации города Шацка. Их приходилось арендовать.

Первое время матушка жила совершенно одна. 18 июля 1990 года к ней пришла первая сестра, которая вскоре была пострижена в иночество с именем Феофания в честь свт. Феофана. Она несла послушание казначеи. До некоторого времени так и жили вдвоем. К зиме собралось человек шесть. Молились в келии матушки Игумении, ибо церковь в честь вмч. Екатерины, когда-то имевшаяся в имении Нарышкиных на Быковой Горе, была давно уничтожена.

По большим праздникам и воскресным дням совершали паломничество в Эммануиловку к мощам свт. Феофана и чудотворной иконе Божией Матери и молились на Всенощной. Переночевав где-нибудь у добрых людей, спешили на исповедь и причащались за Божественной Литургией, после чего возвращались на Быкову Гору.

Так продолжалось недолго. Значительность расстояния и постоянная зависимость от транспорта создавали неудобства. Вскоре, в январе 1991 года, матушка обратилась к правящему архиерею – архиепископу Симону с просьбой об устройстве церкви на Быковой Горе. Владыка благословил. Для храма подготовили помещение, служившее Нарышкиным столовой. Здание привели в надлежащий вид. Накануне Лазаревой субботы освятили храм в честь святителя Феофана Затворника. Освящение по благословению владыки совершил протоиерей Андрей Правдолюбов. Литургия в нем совершалась не каждый день – только в праздники и воскресные дни. Все остальное время сестры посвящали труду, и, конечно же, молились утром и вечером, собравшись вместе. Стали реже бывать у мощей свт. Феофана, только на особо торжественных службах в дни его памяти и празднования иконы Божией Матери Казанской Вышенской. Но в храме на Быковой Горе можно было приложиться к частице мощей святителя Феофана, которая хранилась в особом ковчежце. В нем же была помещена и часть от гроба святителя-затворника. Сестричество обустроились в доме, в котором ранее жил главврач. Все сосредоточилось в этом доме: здесь молились утром и вечером, здесь же была устроена кухня и трапезная, здесь же было и несколько сестринских келий.

Труд определялся большим количеством имевшейся вокруг свободной земли, которую решили возделывать, используя под огороды и сенокосы. Под картофель и свеклу был отведен дальний огород, овощи сажали на ближнем огороде. Завелась кое-какая скотинка – коровки, лошадка. В заготовке дров и более тяжелых земляных работах, а также во время сенокоса без мужской силы трудно было обойтись, поэтому помогали рабочие, отзывчивые местные жители. На сенокос выходили большим дружным семейством. Непременно был с нами наш батюшка отец Василий, все эти годы деливший с нами все радости и невзгоды и всеми нами любимая матушка Игумения. Благодатное незабвенное время!

Солнце пригревает, ветерок ласкает; земляника услаждает, речка прохлаждает. Труды – не в тягость, на сердце – радость. Вокруг запахи благоуханные, цветы взор радуют. В душе – покой. Бесчисленные дары Божии…

Сестры сами пекли хлеб и просфоры, сначала только для своей обители, а позже – и для окрестных приходов. Зима была временем для рукоделия – шитья и вышивания. Жили так небольшой общинкой в пятнадцать человек.

В начале 1990-х взялись было реставрировать Христорождественский собор. К 1994 году с помощью Управления культуры Рязанской области удалось восстановить купола и кресты; в алтарной части храма положили деревянные полы и сделали амвон. Примечательно, что именно в этом году – 23 января – праздновалось столетие со дня блаженной кончины святителя Феофана. Прибывшие на праздник по этому случаю архиереи – митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим, архиепископ Рязанский и Касимовский Симон, епископ Владимирский и Суздальский Евлогий и епископ Валентин (ныне Митрополит Оренбугский и Бузулукский) – после торжественной службы перед мощами в эммануиловском храме отслужили молебен в Христорождественском соборе. Это было первое и единственное богослужение в нем за период возрождения. На этом, к сожалению, реставрация храма приостановилась.

К Казанскому храму не успели приступить с реставрационными работами. Поставили леса. Но как только узнали, что он раньше был холодный и не приспособлен к отоплению, отложили и его восстановление. Успенская же Церковь не была передана монастырю. Она принадлежала больнице. Казалось, нескоро, совсем нескоро нам быть на Выше. Все пути туда закрыты… И тут Господь явил Свою милость. Кроме того, вдруг вспомнились слова ялтуновских стариц, казавшиеся невероятными и неправдоподобными: «Первой откроется та церковь, которая первой закрылась». Как известно, первой закрылась Успенская. Неожиданно в Успенской Церкви обвалился купол, и здание сразу же стало ненужным больнице. Министерством культуры России, по ходатайству игумении Нонны, Успенский храм был отдан Рязанской епархии. Произошло это 29 мая 1997 года. Через год храм был готов к освящению. Состоялось оно 21 июня 1998 года в год 10-летия со дня прославления святителя Феофана. Торжественную и радостную службу возглавил владыка Симон. С этого дня началось ежедневное богослужение в Свято-Успенском Вышенском женском монастыре.

В 1996 году случился пожар, унесший много добра монастырского, среди которого была и ценная церковная утварь. Господь дал, Господь и взял! Не без воли Божией ведь случился этот пожар. Понятное дело, переживали … Восполнилось все с избытком.

В 1999 году была передана в монастырь Казанская Вышенская икона Божией Матери, хранительницей которой была монахиня Херувима. В этом событии сестры узрели особую милость Божию, заступничество и покров Самой Царицы Небесной. В 2001 году по благословению и при участии митрополита Рязанского и Касимовского Симона и архиепископа Тамбовского и Мичуринского Евгения были возобновлены крестные ходы с Вышенской Казанской иконой в Тамбовскую епархию.

23 января 2000 года администрация больницы передала в распоряжение монастыря корпус, в котором жил святитель Феофан. Большая заслуга в этом принадлежала епископу Шацкому Иосифу, который проводил переговоры с главврачом больницы. Монастырю пришлось не один год восстанавливать корпуса, чтобы перевести туда больных, находившихся в Феофановском корпусе.

Феофановский корпусФеофановский корпус

Свято-Успенский Вышенский женский монастырь в настоящее время

Можно сказать, что Казанский собор обители пережил свое второе рождение. 14 марта 2009 года архиепископ Рязанский и Касимовский Павел совершил его малое освящение. Перед освящением собора в него были перенесены мощи святителя Феофана из Успенского храма. Чудотворная икона Божией Матери Казанская Вышенская также находится отныне в Казанском соборе.

Усилиями реставраторов и благодетелей монастыря собору возвращен его прежний благолепный вид: покрыты купола, вставлены новые окна, выложен мраморный пол, стены храма приобрели замечательный солнечный оттенок, на фоне которого, как и раньше, засияли иконы Богоматери и святых. Купола увенчаны золотыми крестами. Установлена центральная часть иконостаса.

Начато и восстановление Христорождественского собора, в настоящее время сделана только кровля. На колокольне собора установлены небольшие колокола, которые оглашают окрестности праздничным звоном.

15 марта 2009 года архиепископом Рязанским и Касимовским Павлом были освящены золотые кресты для Христорождественского собора, после чего в этот же день они были воздвигнуты на храм.

Монастырю передано здание бывшего монастырского амбара, где в настоящее время устроена просфорня, сестринская монастырская трапезная и трапезная для паломников и рабочих.

В кельях на верхнем этаже, где святитель Феофан подвизался в затворе, были проведены реставрационные работы, большая часть которых уже завершена.

Пристройка с лестницей на второй этаж, специально сделанная заботливым архимандритом Аркадием для владыки-затворника в качестве отдельного входа, ныне полностью отреставрирована.

В затворнических келиях по благословению архиепископа Рязанского и Касимовского Павла будут развернуты музейные экспозиции с названием «Святитель Феофан и Вышенская пустынь». Здесь предполагается восстановить и домовую церковь во имя Крещения Господня.

Необходимость создания музея в затворнических келиях святителя Феофана велика. Важно сделать доступным для приезжающих во множестве в наш монастырь паломников и богомольцев место, освященное пребыванием в нем великого святого. Не менее важно привлечь молодежь, дать ей возможность познакомиться с богатейшим духовным наследием писателя-затворника.

Сестры обители выражают сердечную благодарность Государственному политехническому музею города Москвы за отзывчивость и великодушие в предоставлении экспозиционных предметов для нашего будущего монастырского музея. К большому сожалению, пока не все необходимое удалось собрать. Надеемся, что найдутся доброхоты и отзовутся, не откажут нам в помощи.

На территории монастыря до сих пор находится областная психиатрическая больница, но руководством Рязанской области до недавнего времени велось строительство новых корпусов психиатрической больницы, что вселяло надежду на то, что монастырские здания будут полностью возвращены законному владельцу. В настоящее время, к сожалению, строительство приостановлено.

В отдельном домике на территории монастыря живет матушка-настоятельница с келейницей. В настоящее время в нижнем этаже затворнического корпуса проживают 10 сестер. Остальные сестры разместились на Быковой Горе.

В 2004 году Быкова Гора получила официальный статус Подворья Свято-Успенского Вышинского монастыря. Настоятельницей подворья была назначена монахиня Варвара (Знаменская). По-прежнему, на Быковой Горе ведется подсобное хозяйство, имеется гостиница для паломников, постепенно ведутся ремонтные работы жилых зданий и хозяйственных построек. Сестры, проживающие на подворье, ежедневно ездят на богослужение в монастырь.

Обеспечивая монастырь всем необходимым, подворье получает от него ощутимую молитвенную поддержку. Таким образом, поддерживая друг друга, сестры монастыря и подворья, общая численность которых составляет в настоящее время 30 человек, образуют гармоничное единство, в котором каждая сестра в меру своих сил служит общему делу возрождения былой славы некогда великой православной святыни – Свято-Успенского Вышенского монастыря.

Небольшой видеосюжет о монастыре.

 

 

Перейти к экскурсии " Православная дорога к Сергию Радонежскому"

Опубликовать в социальных сетях